Дом Морганов. Американская банковская династия и расцвет современных финансов - Рон Черноу

Маккенне, сменившему Ллойд Джорджа на посту канцлера казначейства: "Что касается Morgan's, то, хотя я не сомневаюсь, что они делали и будут делать из нас все, что могут, я не вижу причин считать, что они действовали несправедливо, а тем более вероломно. Первоначальный контракт с ними мог быть разумным, а мог и не быть, но было бы плохой политикой менять лошадей сейчас или заставлять их подозревать, что мы им не доверяем".

На самом деле, британцы никогда не были глупыми или слепыми в любви к дому Моргана. Они приветствовали наличие англо-американского пункта прослушивания на Уолл-стрит, особенно когда финансовая власть переместилась за Атлантику. Но в рассуждениях правительства во время войны присутствовал определенный цинизм, убежденность в том, что партнеры Моргана заключили тяжелую сделку и излишне обидели людей своим высокомерием. Отношения между Морганами и англичанами всегда были близкими, но редко гармоничными, братская напряженность таилась под заявлениями о взаимной преданности.

Если другие партнеры 23 Wall Street испытывали тайную зависть или подозрение по отношению к своим британским коллегам, то Джек Морган не испытывал подобных сомнений. Он регулярно проводил в Англии до шести месяцев в году и был полностью бикультурным. Для него война была не только святым делом, но и возможностью для бизнеса. Еще больше, чем Пьерпонт, Джек был прост и бесхитростен. Он жил в черно-белом мире, в котором преданность Англии находила равное и противоположное чувство в ненависти к немцам. Непоколебимо служа Англии, он пожертвовал Дувр-Хаус, старый загородный дом Джуниуса в Роэмптоне, под реабилитационный центр для раненых офицеров. Он поручил своему управляющему в Уолл-Холле распахать парковые земли и посадить пшеницу для нужд войны. Как только Джек увлекся своим делом, он полностью отдался ему. Компания J. P. Morgan and Company даже приобрела долю в пшеничных полях Монтаны, чтобы поставлять больше военной провизии.

В условиях официального нейтралитета Америки экспортный отдел Стеттиниуса подверг банк резкой критике. Это разжигало антиморгановские настроения, существовавшие в глубинке еще со времен речи Уильяма Дженнингса Брайана "Золотой крест". Во время митингов в Корнере агитаторы указывали на 23-ю стену и обвиняли партнеров Morgan в убийстве тысяч невинных людей. Сенатор Роберт Ла Фоллетт вторил насмешкам жителей маленьких городков, спрашивая: "Какое дело Моргану и Швабу (главе Bethlehem Steel) до мира во всем мире, когда мировая война приносит большие прибыли?" Конгрессмен от штата Миннесота Чарльз Линдберг, инициировавший слушания в Пуджо, теперь осуждал "денежные интересы" за попытку втянуть страну в войну на стороне союзников. Рождался двойной миф - о том, что Морганы были истуканами британской короны и что их деньги были залиты кровью. В банк посыпались письма с ненавистью. Ламонт получил одну записку следующего содержания: "Мой дорогой мистер Ламонт - Ваша смертная судьба отмечена Вашей активностью в отношении британского военного займа, который принесет смерть моим братьям на поле боя в Германии. Мне доставит большое удовольствие проткнуть свинцом Ваше черное сердце в далеком будущем".

Джек старался избегать публичности, которая могла бы подстрекать Конгресс. Когда Гарри Дэвисон и адвокат Пол Кравэт захотели создать политический комитет для пропаганды союзников, Джек отказался. Он также избегал публичных выступлений вместе со своим близким другом сэром Сесилом Артуром Спринг-Райсом, британским послом. В январе 1915 г., рассказывая о предстоящей поездке, Джек сообщил Спринг-Райсу, что "было бы разумнее, если бы я не жил в Вашем доме, когда буду в Вашингтоне. Мы стараемся провести эту сделку с британским правительством как можно более незаметно... но должен сказать, что не вижу причин, почему бы Вам, когда Вы уедете, не остановиться у нас, что было бы более спокойно, чем проживание в гостинице".

Джек всегда жил с обостренным чувством опасности. Во время учебы в Гарварде за ним увязался детектив. После того как младший сын Джека, Гарри, вернулся в Нью-Йорк со своим английским репетитором, мальчик стал одержим страхом похищения. Еще при жизни Пирпонта Джек пережил ограбление дома на Мэдисон-авеню, которое причудливо пахло классовой местью: грабитель непринужденно сидел в доме и курил сигары. В другой раз шантажист угрожал взорвать дом Джека, если он не положит деньги под куст в Центральном парке; деньги не были заплачены, и бомба не взорвалась.

Дом Моргана был также непреодолимым магнитом для сумасбродов, которых привлекал его ореол таинственности. В начале войны в банк поступил поток писем с оскорблениями от сумасшедшего по фамилии Шиндлер, который считал, что банк украл его долю в шахте на Аляске, но отказывался признать это. Такие постоянные угрозы разжигали и без того богатое воображение Джека, и он был склонен видеть повсюду заговорщиков.

Однако, как оказалось, опасения Джека были не совсем беспочвенны. В погожее воскресное утро 3 июля 1915 года Джек и Джесси завтракали в своем поместье на Северном побережье вместе со Спринг-Райсом и его женой. Они как раз заканчивали трапезу, когда дворецкий Морганов, Генри Физик, пошел открывать дверь. На даче , соединявшей остров с берегом Лонг-Айленда, еще не было сторожевой будки, и незваные гости могли пройти прямо к двери. Невысокий незнакомец в сером костюме приветствовал Физика и вручил ему карточку с надписью "SUMMER SOCIETY DIRECTORY, REPRESENTED BY THOMAS C. LESTER". Он попросил пригласить мистера Моргана.

Физик был британским дворецким старой школы. Обычно он был одет в темное пальто и серые брюки в полоску и отличался точностью манер. Тактичный, но почуявший опасность Физик не позволил настойчивому незнакомцу пройти мимо. Он быстро помчался в библиотеку, нашел Джека и Джесси и крикнул им: "Наверх!". Следуя этим загадочным указаниям, Морганы поднялись наверх и стали обыскивать спальни, пытаясь разобраться в проблеме. Затем на верхней площадке лестницы они увидели стрелка, который, размахивая двумя пистолетами, вел двух дочерей Моргана вверх по ступенькам. (Позже стрелок признался, что его главной ошибкой было то, что он шел перед детьми Моргана, а не за ними, тем самым снижая их ценность как заложников). Стараясь сохранять спокойствие, стрелок сказал Морганам, чтобы они не пугались, что он хочет с ними поговорить.

Если верить позднейшим полицейским показаниям, все проявили феноменальное мужество. Джесси Морган, женщина с твердым самообладанием, бросилась на стрелка. Ее смелость дала время здоровенному Джеку броситься на него и схватить; он получил две пули в пах, пока удерживал его. Пока слуги связывали ему руки, Джесси и Джек вырвали у него два пистолета. Затем, с такой точностью, что это напоминает голливудскую постановку, Физик вбежал и разбил кусок угля о голову мужчины, лишив его способности к дальнейшим злодеяниям. (Этот великолепный прием, увы, не упоминается в полицейских показаниях.) Только