Тёмные сёстры (СИ) - Лана Рисова

Шиаду лишь мельком взглянул на них и отвернулся.

– Купи себе новый, – он с сожалением заглянул в опустевший бокал и поднялся, чтобы наполнить его снова.

Бросив на меня быстрый взгляд, он захватил второй.

– Повторяю еще раз, – его тон стал чуть угрожающим, – я никого не посылал. Сядь.

Его приказ заставил меня по привычке подчиниться. Невозможно было понять, говорит он правду или лжет, но проверить это, вглядываясь в его непроницаемое лицо и Льйи тайги, я не мог и потому остался при своем мнении. Просто придется быть чуть более осторожным. Если у Шиаду появятся причины для моего устранения, он медлить не будет, поэтому либо это были не Тени, либо его узел гораздо запутаннее, чем кажется на первый взгляд.

Принц протянул мне бокал, из которого я машинально сделал глоток, но сам остался стоять. Давай-давай, твои штучки на меня давно не действуют.

– Вы стали каким-то нервным, – ядовито протянул он и добавил после выразительной паузы, – Ваше высочество.

Из его уст это прозвучало как плевок. Хассуры не могли наследовать трон, равно как и возглавлять Род, и соответственно, носили титул принцев лишь номинально. Он использовался только во время крупных мероприятий, где присутствовала правящая семья, во всех остальных случаях это обращение являлось издевкой, чем любил воспользоваться мой брат.

Шиаду не терпел полумер, по этой причине в его близком окружении никогда не было полукровок, удивительное исключение в этой привычке составлял Сертай, к которому кронпринц питал некоторую привязанность, если такое слово вообще может быть уместно в отношении моего старшего брата. Приставка полу в его понимании сразу трансформировалась в недо.

Возможно, именно в этом крылась его неприязнь ко мне, будучи недопринцем я машинально становился на несколько ступеней ниже, но моя принадлежность к хассурам заставляла его терпеть мое частое присутствие, которое, будь моя воля, свелось бы к минимальному общению через секретарей.

Этот максимализм наследного принца, являющегося к тому же главой Меаранатового Дома, не принес ему особенной любви среди населения. О какой любви может идти речь, если страх перевешивал все остальные чувства, но как это ни странно, уважение он заслужил, как и веру в его порой странноватую справедливость.

Я поморщился, но смолчал, слишком часто в детстве подобные провокации портили мне кровь. Иногда в буквальном смысле. Уголок рта принца чуть дернулся, будто от сдержанной улыбки, он отвернулся от меня и подошел к окну.

– А ты растешь, брат, – протянул он, облокачиваясь плечом о затянутую тканью стену и выглядывая в окно. Ножка бокала мелодично звякнула о каменный подоконник.

Не дождавшись продолжения, я присоединился к нему, устремив взгляд сквозь ощетинившиеся зубья гор в затянутую утренней дымкой морскую гладь залива.

– Она неплохо поработала над тобой, – голос Ши звучал несколько отстраненно, как будто он думал в это время о чем-то постороннем, – когда я видел тебя в кристасе, подумал, что близость Выхода искажает изображение. Так лучше.

Он качнул бокалом в сторону моего лица, не отрываясь от созерцания горизонта. Я решил промолчать.

– Интересно было бы узнать, как ей это удалось, – Шиаду оторвался от прекрасного вида за окном и повернулся ко мне, – желательно с подробностями. Но, думаю, этот вопрос не к тебе. Прошло, пожалуй, достаточно времени для ее восстановления. Можно, наконец, развлечься.

О да, отличное восстановление в замечательнейшем месте. Не смотря на громкие протесты всего сешшера и мою просьбу, Лиссэ, по его приказу, была со всеми удобствами размещена в шинн-данне*. Пусть даже девчонку поселили в комнатах для высокопоставленных пленников, обстановка не очень располагала к хорошему времяпрепровождению и быстрому заживанию ран, даже если тюремные целители расстарались, в чем лично я сомневался. Никого из сешшера туда естественно не пустили бы ни сразу, ни в последующие два дня. Локарна отконвоировали туда же, но вот в какую часть шинн-данна, мне было неизвестно, с главного княжеского дознавателя, коим в добавление ко всему прочему являлся мой брат, станется упечь его на самое дно. В таком случае бедному идзимну еще долго не увидеть сияние Торша.

Я угрожающе надвинулся на Ши.

– Ты не сделаешь этого!

– Почему это? – притворно удивился принц, усмешка искривила его тонко очерченные губы.

– Она моя! – зло рявкнул я, сжимая кулаки.

Брови Шиаду медленно поползли на лоб. Он не отступал, хотя наши лица были всего в паре ладоней друг от друга.

– Я что-то не заметил на ее руке чиама. Хм, – он задумчиво постучал кончиками длинных холеных пальцев по губам, – видно, ты просто не договорил…. Она твоя… Кто? Любовница? Подруга? Плетунья? – с каждым произнесенным словом его тон понижался.

– Приведи что-то более весомое, чтобы переубедить меня, – бросил мне он прямо в лицо, – почему я должен менять правила ради твоей Игрушки? Я ошибся, решив, что ты, наконец, повзрослел!

Мое шипение вырвалось непроизвольно, хотя я очень старался сдержать гнев. Шиаду всегда удавалось выставить меня неразумным мальчишкой, которого учи-не-учи, все бестолку.

– На мне безопасность Дома. Ты хочешь, чтобы ради какой-то человечки, которая по глупому стечению обстоятельств была твоей плетуньей, я пренебрег своими прямыми обязанностями?

Я выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, понимая справедливость его слов.

– Она не опасна.

– Она? Не? Опасна? – Ши смотрел на меня, как будто увидел впервые в жизни, – девчонка кромсающая сноргов направо и налево? Остановившая слугу Темнейших? При странных обстоятельствах вернувшаяся из стихийника? НЕ? ОПАСНА? – он уже еле сдерживал себя.

Я выругался про себя, проклятый Низар, все-таки рассказал о Выходе.

Огромным усилием принцу удалось подавить гнев, и его голос снова зазвучал спокойно.

– Ничего с ней не случится, с твоей человечкой. Я всего лишь хочу поговорить с ней!

– Этого-то я и боюсь, – проворчал я, – хотя бы не веди ее в Красную комнату! Пусть при гм…. разговоре присутствует лиор Ректор, если боишься, что она утаит что-то от тебя.

– Вайссориарш временно отсутствует в городе, – холодно проговорил Ши, отступая от меня на шаг, – я делаю то, что считаю нужным, брат, не тебе учить меня!

И не прощаясь, он развернулся на каблуках и ушел прочь, оставляя меня одного в своем кабинете.

Что ж Ши, учить не мне, но ты можешь быть очень удивлен реакцией этой, как ты говоришь, опасной человечки на комнату, целиком сделанную из меараната.

Мое намерение зайти к отцу не увенчалось успехом. Естественно, в рабочем крыле уже слышали о моем вторжении в кабинет Шиаду, поэтому не подпустили меня даже близко к приемной князя, сославшись на то, что он страшно занят. Я догадывался, что за дело могло быть у него в столь ранний час, потому что оно высокомерно прошествовало мимо меня, не удостоив приветствием и даже мимолетным взглядом.