Ненависть - Ким Ынджон

не было похоже, чтобы он пытался пошутить. – Не то чтобы я тебе предложение делал…

С чего вдруг он заговорил об этом? Худжун задумчиво смотрел в угол гостиной, казалось, его мысли были устремлены намного дальше.

– Тебе интересно, почему я так себя веду?

Девушка положила кальмара в рот и кивнула, не говоря ни слова. Худжун улыбнулся.

– Я пытался пойти домой в таком виде, но там везде дежурят журналисты, поэтому пришел сюда. И вовсе не потому, что соскучился.

Ну кто бы сомневался.

– Я с радостью ехал сюда, зная, что кто-то купит мне соджу.

– Боже, ты всегда найдешь что сказать. Либо говори, что хотел, либо молчи уже.

После слов девушки на мгновение глаза Худжуна загорелись.

– Как грустно, ты все равно стараешься держать дистанцию.

Гынён поджала губы в ответ.

Какое-то время оба молчали. Вместо этого Гынён продолжила есть кальмара, а затем отхлебнула немного соджу.

– Ты знаешь? О той девушке?

Гынён перестала жевать и посмотрела на Худжуна.

– Не надо на меня так смотреть.

Она тут же отвернулась и закатила глаза.

– Некоторое время назад она пострадала. Мне позвонили из больницы, но я отправил в отделение скорой помощи Джихяна. Та девушка была в критическом состоянии, и на восстановление потребовалось много времени.

Боже! Гынён тяжело вздохнула и покачала головой. Она подумала, что ту девушку избили.

– Она всегда говорила, что, даже если кто-то тебя толкает, не нужно делать того же в ответ. Она всегда была слишком доброй.

Гынён слушала Худжуна и вспомнила девушку в красном платье, которая плакала под дождем и молча смотрела на певца. Картина была очень грустной.

– В тот день, когда мы прибыли в Японию, я был поражен, что она тоже приехала. Я скучал по ней, хоть и надеялся, что чувства пройдут. Но я не мог и мечтать, что она сама придет, чтобы увидеться со мной, – с беспокойством рассказал он.

Так вот кого он постоянно высматривал и на съемочной площадке, и в аэропорту.

– Мне ничего не оставалось, кроме как встретиться с ней. Джихян тогда очень разозлился. Он считал, что не нужно жить прошлым, оно только ранит.

– Должно быть, тебе было больно…

Поэтому Худжун отказался от своего графика и вернулся в Корею раньше. Гынён, конечно, была все еще зла на него за тот случай в последний день, и все же ей стало его жаль.

– Думаю, она как-то узнала, что я отправился в Японию. Внезапно позвонила мне и предложила встретиться. – Он грустно улыбнулся.

В Гынён проснулся журналист, и она начала анализировать ситуацию, затем она посмотрела на него и слегка сощурилась.

– Таким образом ты хотел вернуть долг?

– Если я соглашусь на встречу, то опять навлеку на нее проблемы. Лучше уж умереть.

Его глаза на мгновение загорелись, он еще раз посмотрел на свою раненую руку. Пока Худжун рассказывал, его лицо было наполнено заботой и беспокойством одновременно. По щеке Гынён потекли слезы, так как она и не подозревала, какую боль испытывал парень.

– Если ты так сильно ее любишь, то иди и найди. Почему ты ничего не предпринимаешь и просто страдаешь в одиночестве?

– Не факт, что я найду ее, – разочарованно сказал Худжун. – Знаешь, таким людям, как мы, приходится скрывать свою любовь. Мы не можем показать свои чувства, как другие. Хотел испытать любовь как в кино. Я мечтал об этом до того, как стал знаменитостью. Теперь же я хочу испытать любовь как обычный человек.

Закончив говорить, он прижал ладонь к лицу. Гынён боролась с желанием обнять его и вытереть его слезы.

Сама того не замечая, девушка дотронулась до Худжуна рукой. Кто-то должен был его утешить и успокоить – сейчас он выглядел как маленький одинокий ребенок, которому вытирают слезы тыльной стороной ладони.

Обычный человек начал бы звонить друзьям, кричал бы и проклинал человека, который его побил. Он, возможно, даже захотел бы отомстить, отправился бы в больницу или полицейский участок подать жалобу, прикладывая медицинскую справку об избиении.

Худжун не был таким, он даже не мог пойти к себе домой, так как не хотел, чтобы другие видели его в таком виде, поэтому пришел к девушке, которая сначала воспринимала его как врага, но обработала раны, напоила соджу и вытерла слезы, смешавшиеся с кровью.

Сердце ее сжималось, когда она видела Худжуна таким.

Когда у знаменитостей любовь, о которой мечтают все, то об этом пишут на первых полосах. А когда они расстаются, то сплетням нет конца.

Гынён была далека от такой жизни. Она сжала губы и наполнила стакан Худжуна соджу, думая о том, что хоть так может немного утешить его.

Как же сильна любовь Худжуна? Даже после того, как его избили, он все еще думает о той девушке, а его сердце продолжает болеть.

Тогда зачем все это? Мужчины порой совершают жестокие поступки, чтобы завоевать тех, кого любят.

Гынён была все больше любопытна его жизнь. Она хотела утешить его.

Размышляя об этом, она покачала головой. Сейчас Худжун был так далеко от нее в своих мыслях – дальше, чем Тихий океан.

Когда она думала, что становится слишком любопытной, то вспомнила про сообщение Джей-Джея. Она хотела спросить, не Худжун ли дал ему ее номер, но потом передумала.

Вряд ли он сохранил ее номер, да и неловко было спрашивать его о таком сейчас.

А пока она подумала, что надо бы ответить Джей-Джею, поэтому достала телефон и написала ему:

Благодарю. Рада получить от вас сообщение. Было бы здорово разок встретиться с вами. Очень приятно, что есть человек, который поддерживает меня.

Написав текст, Гынён несколько секунд сомневалась, а затем все же нажала кнопку «Отправить». Слишком много времени и слов, чтобы просто сказать спасибо.

* * *

Продюсер окликнул Гынён, которая шла по коридору телестанции.

– Куда вы так торопитесь?

На рассвете Худжун ушел, будто его и не было. Сегодня день съемки, поэтому девушка собиралась в комнату отдыха, чтобы проверить, пришел ли он. Но она не могла ничего сказать продюсеру.

Теперь ей придется прикидываться фальшивым менеджером, которого в реальной жизни не интересует Худжун и который не испытывает к нему никаких дружеских чувств.

– Срочно нужно в туалет.

Сбитая с толку, Гынён сказала первое, что пришло ей в голову.

– Хорошо, тогда я вас подожду.

Она не нуждалась в сопровождении: все-таки она не в армию уходит и не за границу учиться уезжает. От ощущения того, что снаружи ее будет ждать посторонний мужчина, ей становилось не по себе. Если уж