Перегрузка - Артур Хейли

Министерство финансов, вместо того чтобы задуматься о золотом покрытии национальной валюты, целое десятилетие полагалось исключительно на печатный станок, разгоняя его для выпуска ничем не обеспеченных долларовых бумажек. Однако на этот раз нефтедобывающие страны были непреклонны. Они заявили: «Если нам потребуются бумажные деньги, мы сами сможем их напечатать, не расплачиваясь за них своей нефтью». В общем, получается, как в том анекдоте про китайца-прачку: «Нету монеты, нету стирки». Так и они теперь грозятся: «Нет золота, нет нефти». Похоже, мы заходим в тупик. Правда, нефть продолжает поступать. Правда и то, что поставки ее скорее всего не прекратятся ни через год, ни через два. Но переговоры продолжаются, и на какой-то компромисс тем не менее можно рассчитывать. Поживем — увидим.

Неопределенность, связанная с нефтью, зловещей тучей нависла над «ГСП энд Л», потому что примерно половина генерирующих мощностей компании зависела от нефтяного топлива, основная часть которого импортировалась. Поставки природного газа, который также использовался в производстве электричества, были незначительны. Таким образом, надвигалась перспектива одновременной нехватки нефти, газа и воды, о чем Эрик Хэмфри, Ним и другие руководители компании старались даже не думать. Но думали и заранее содрогались.

— Как вы считаете, может ли губернатор передумать и поддержать наши планы по проекту «Тунипа»? — обратился Эрик Хэмфри к Полу Шерману Йелу. — Поскольку нефтяному кризису не видно конца, поставки природного газа становятся все более проблематичными, а о строительстве атомных электростанций пока можно забыть, не разумно ли было бы задуматься о строительстве тепловой электростанции, работающей на угле?

Судья Йел появился в кабинете Хэмфри вскоре после того, как Ним закончил сообщение по краже электроэнергии. Днем раньше новый представитель компании «ГСП энд Л» побывал в Сакраменто и посетил здание, в котором располагались органы государственной власти штата.

— Губернатор согласен с вашими аргументами, — сказал Йел. — Но он еще колеблется. Я виделся с ним вчера и просил его выступить с заявлением в поддержку «Тунипы». Я бы сказал, что наши шансы шестьдесят на сорок.

— Хорошая новость. — Было видно, как обрадовался Хэмфри, и Ним подумал, какую редкостную дальновидность проявил президент, заполучив Пола. Складывалось впечатление, что Йел был вхож к губернатору без предварительного уведомления в любое время; то же самое касалось его визитов к важным законодателям штата.

— Я вас уверяю, джентльмены, что в Сакраменто очень обеспокоены в связи с нефтью, — продолжал Йел. — Мои вчерашние собеседники, включая губернатора, осознают неизбежность нормирования бензина в недалеком будущем независимо от того, урегулируется нынешний кризис или нет.

— Что касается меня, — проговорил Хэмфри, — я считаю, что это стоящая вещь. Просто возмутительно, как североамериканцы используют свои машины, особенно большие. Они сжигают бензин, не задумываясь о завтрашнем дне. Европейцы правы, считая нас безответственными.

Нима так и подмывало напомнить президенту о его собственном огромном автомобиле. Но вместо этого он сказал Йелу:

— Я надеюсь, в Сакраменто понимают, что производство электроэнергии — более экономичный способ использования нефти, чем в автомобиле.

Пол улыбнулся в ответ:

— Заверяю вас, что не упускаю возможности, публичной или частной, для того чтобы это разъяснить.

Ним вспомнил, как в своем выступлении неделю назад Йел действительно говорил об этом. Шла телевизионная программа «Встреча с прессой штата», где, несмотря на свое недавнее назначение, бывший судья продемонстрировал удивительную осведомленность в делах «ГСП энд Л». Когда Ним смотрел передачу дома, он вновь испытал сожаление, что не является больше общественным представителем интересов компании. Вместе с тем он не мог не признать, что Йел превосходно справился с возложенной на него миссией. Эрик Хэмфри продолжил свои рассуждения о нефти.

— Иногда мне кажется, что, будь я на месте арабов, то отказался бы от бумажных долларов за нефть и потребовал бы золото или по крайней мере обеспеченную золотом валюту. Любопытно все же, если Соединенные Штаты уступят и используют свой золотой запас: у меня большие сомнения, что его хватит надолго.

— А есть ли у нас вообще столько золота, чтобы ответить по всем обязательствам? — спросил Ним. — Мне почему-то это кажется сомнительным.

— Я раньше об этом ничего не слышал, — сказал Хэмфри. — Очень любопытно.

— Но это еще не все, — продолжил Ним. — Считается, что во время долларового кризиса 1960 года значительная масса золота была использована для поддержания доллара с последующей его заменой. Но это так и не произошло.

— Зачем же тогда держать это в секрете? — спросил Хэмфри.

— Все очень просто, — заметил Йел. — Если бы остальной мир узнал, что Соединенные Штаты не располагают необходимым количеством золота, началась бы долларовая паника, а затем и всеобщая продажа долларов. — И добавил задумчиво: — В Вашингтоне ходят всякие слухи о недостающем золоте. Говорят, каждый новый министр финансов дает клятву о неразглашении тайны и только после этого узнает о реальном положении вещей. Одно является очевидным: правительство никогда не допустит к проверке золотозапасов Форт-Нокса независимых аудиторов. — Он пожал плечами. — Я не знаю, насколько соответствует действительности то, что утверждают Битер и Дюрелл. Но странные вещи случаются, особенно в Вашингтоне.

Эрик Хэмфри вздохнул.

— Бывают такие дни, — обратился он к Йелу, — когда мне хочется, чтобы мой помощник был менее информированным, менее начитанным и еще держал бы в узде свой пытливый ум. Как будто у меня нет других забот — «Тунипа», уголь, вода, газ, нефть. А теперь вот он подбросил мне еще и золото.

Глава 9

Лаура Бо Кармайкл, сидевшая в своем шикарном, обшитом красным деревом офисе в клубе «Секвойя», замерла в нерешительности — ее рука застыла над лежавшим перед ней на столе чеком на сумму двадцать пять тысяч долларов. Он был выписан по счету на специальные цели клуба и предназначался для организации «Энергия и свет для народа». Эти деньги должны были стать вторым взносом от общей суммы в пятьдесят тысяч долларов, выделенной организации Дейви Бердсонга еще в августе, пять месяцев назад. Выплата первой части была проведена сразу же после заключения тайного соглашения между клубом «Секвойя» и «Энергией и светом для народа». И вот пришел срок выплаты второй части. Подпись Родерика Притчетта, управляющего секретаря «Секвойи», уже стояла на чеке. Ниже предусматривалась подпись председателя. Одним росчерком пера — ее подпись была неразборчива — чек мог превратиться в финансовый документ. Но Лауру Бо до сих пор одолевали раздумья. Причиной ее сомнений оставалось решение о соглашении с «Энергией…». Эти сомнения усилились на слушаниях по «Тунипе», где Дейви Бердсонг, как ей показалось, вел себя ужасно. Все в ней бунтовало против его жажды дешевой популярности, циничного заигрывания с низменными инстинктами толпы. Она снова и снова задавала себе вопрос: не ошиблась ли она, отдавая свой решающий голос в поддержку союза? Не унизил ли, не обесчестил ли себя уважаемый клуб «Секвойя», пойдя на этот сговор? Ведь если все выплывет на поверхность, Лауре Бо как председателю придется нести за эту сделку персональную ответственность. А может, ей следовало принять сторону Присциллы Куинн, которая не делала тайны из своего отношения к Бердсонгу, причем в самый решающий момент? Лауре Бо ясно и с чувством какой-то неловкости припомнились слова Присциллы: «…интуиция подсказывает мне, что ему нельзя верить… у меня тоже есть принципы, которых этот отвратительный тип, по-видимому, лишен». И далее: «Думаю, вы все еще пожалеете об этом голосовании. Хочу, чтобы мое мнение было зафиксировано в протоколе». Лаура Бо Кармайкл уже сожалела о том, что голосовала «за». Она положила ручку, неподписанный чек лежал рядом, и нажала кнопку интеркома. Услышав голос управляющего секретаря, она сказала:

— Родерик, зайдите, пожалуйста. — Несколько минут спустя проговорила: — Мне кажется, мы могли бы пересмотреть этот второй платеж. Если первый был ошибкой, стоит ли ее повторять?

Притчетт, как всегда аккуратно одетый и подстриженный, выглядел удивленным. Он снял свои очки без оправы и протер их носовых платком, обеспечив себе тактическую паузу для осмысления услышанного.

— Вы уже все обдумали, мадам председатель, — сказал он, снова надевая очки, — ведь если мы тормознем эти перечисления, то нарушим соглашение, которое подписали и которое выполняется и до сих пор выполнялось противной стороной.

— Но разве оно выполняется? Что мы получили за первые двадцать пять тысяч долларов? Разве что балаган, устроенный Бердсонгом на слушаниях по «Тунипе».