Приглашение на смерть - Юлия Фёдоровна Ивлиева

знакомится, готовится, приходит к жертве, гуляет с ней, кофе пьет в кафе, не торопясь проделывает все свои ритуалы. Готовит жертву к жертвоприношению. Думаю, в разговорах он тоже следует какому-то сценарию. Проводит жертву по придуманному им лабиринту каких-то ее чувств, – Кира два раза согнула галочки из указательного и среднего пальца, обозначая кавычки.

– Навигатор хренов, – буркнул Самбуров. – По лабиринту он их водит.

– Да, – кинула Кира. – Нашего убийцу вырастила мать-одиночка. Эгоцентричная, контролирующая, навязчивая. Отсюда он не осознает собственное «Я», эмоционально неустойчив. Она долго формировала в нем беззащитность и зависимость от себя. Она оказывала давление, внушала вину. Вся его эмоциональность была сконцентрирована на ней. Его чувства должны были совпадать с ее, иначе их игнорировали. Она должна самозабвенно героически о нем заботиться, он наверняка часто болел. Болезнь ребенка – идеальное проявление любви в токсичных отношениях. Ребенок чувствует заботу, ласку, избыток внимания. Мать преодолевает трудности: не спит ночами, готовит специальные блюда, не отходит от постели, делает какие-то процедуры, обтирает, массирует и так далее. В подобных отношениях болеть ребенок должен много. Отсюда пропуски учебы. Учился он, скорее всего, средне. Нервная ситуация, сосредоточенность на матери не давали сконцентрироваться на учебе. А вот руками работает великолепно. Механическая работа хорошо занимает руки, отвлекает. – Кира подумала, что еще пропустила, помолчала, потом подвела итог: – Вот, осталось четыре человека.

– Хорошо, – согласился Самбуров. – Отрабатываем все равно всех, но начните с этих четырех.

– Принято, – отрапортовал Володя. – Я еще картинки интересные нашел. Скорее всего, к нашему убийце это не относится, но я сфотографировал.

Володя передал Ане фотографии, чтобы та продемонстрировала их на экране побольше. Все столпились у девушки за спиной.

– Это девочка рисовала, Арина Полуэктова. Она ходила в ту же школу, что и Наталья Фельдман, но позже. Ее семья приехала из Краснодара, прожили в Туапсе год, уехали снова.

Володя сфотографировал картины, развешенные по стенам, – горы, пейзажи, девушки в кимоно.

– Я, пока ехал обратно, посмотрел: это японская техника живописи суми-э, особенность состоит в передачи сущности предмета без эскиза, четких форм и исправлений, – отчитался Володя. – Но есть дополнения, вот эти тонкие штрихи. Это что-то индивидуальное, не из классической техники суми-э.

На рисунке девочки действительно присутствовала деталь, которой не было на рисунках, демонстрирующих технику в интернете. По контуру гор и листьев подобие пуха или сеточки, прорисованной тонкими, едва заметными штрихами.

– И что? – уточнил Самбуров. Он в рисунках не находил ничего интересного. – Ну японская живопись, и что?

– Странное совпадение. Вам не кажется?

– В квартире Годяцкой висела картинка в таком стиле, – напомнила Аня. – Тоже с прорисовкой.

– И у Фельдман в доме тоже, – согласилась Кира. – И тоже с прорисовкой.

В кабинете установилось молчание.

– И что? – Самбуров находил совпадение несущественным. – Жертвам рисунки подарил маньяк, хорошо. Но спустя пару десятилетий после того, как он учился в школе, так же рисует девочка, которая учится в этой же школе. И что? Где-то видела. Понравилось. Рисует так же.

– Володя хочет сказать, что в реальной жизни не так много людей, увлеченных японской живописью, – вступилась за парня Кира. – Вот вы, Григорий Сергеевич, много знаете людей, которые как-то увлекаются Японией или их культурой? Каллиграфия, бонсай, сумо? А тут еще с индивидуальными подробностями.

– Вокруг меня люди все больше танцами на шесте увлекаются и психологией, – буркнул Самбуров и отдал распоряжение Ане: – Найди девчонку. Заедем поговорить.

– Уже, – отчиталась Аня. – Полуэктова Арина Андреевна, зарегистрирована в Краснодаре по адресу Стасова, 121–72.

– Я поговорю, – вызвалась Кира.

– Ей пятнадцать лет, полицейским с ней разговаривать можно только в присутствии родителей или преподавателя, – предупредила Аня.

– Так я и не так, я специалист по психологии, а не полицейский, – напомнила Кира.

Глава 25

Самбуров смотрел, как «Мини Купер» Киры Вергасовой выезжает за шлагбаум. Отсюда до Стасова не меньше часа по пробкам, и столько же обратно. Домой она приедет поздно. Вечерами они вместе с Юнкой торчат в студии танцев до десяти, позавчера она писала статью в журнал и пришла в спальню под утро. До этого ездила в Адлер. Или у него паранойя, или Кира его избегает. Он склонялся ко второму.

– Если вам что-то кажется, то, скорее всего, вам не кажется, – пробубнил он себе под нос.

Григорий отошел от окна. Взял с подлокотника кресла Киры стакан с остатками воды и выпил. Его бабка говорила: «Из стакана девки выпить – все мысли ее вызнать».

Тут к гадалке ходить не надо, и так все было понятно. В работе Кира была старательной и увлеченной, дома в присутствии Юнки милой и заботливой, в постели страстной и нежной, и только когда появлялась возможность остаться наедине, побыть вдвоем, за разговорами, за обоюдным уютным молчанием, просто рядом друг с другом, она исчезала, увиливала, находила повод сбежать.

Она боялась разговоров. Она не хотела поднимать тему свадьбы. Она опасалась, что, оставшись с ним наедине, оказавшись в удобном подходящем моменте, он предложит назначить дату свадьбы.

Самбуров вздохнул и попытался углубиться в дело.

…До нужной улицы Кира добиралась час двадцать. Потом еще кружила по частному сектору в поисках дома, который, судя по номеру квартиры, должен был оказаться высотным. Нашла. Поднялась на пятый этаж, позвонила.

Ей открыла пухленькая круглощекая девочка в несуразных обтягивающих джинсовых бриджах и короткой футболке. Кира сложила грудь третьего размера с хвостиками, перевязанными бантами, и пришла к выводу: да, лет пятнадцать.

– Арина?

– Ну да.

– Я специалист по психологии, Кира Вергасова. Изучаю тему «Психология творчества», мне очень понравились твои картины, я хочу поговорить о них. Я видела их в школе. Мне твоя учительница дала адрес.

– Тамара Васильевна? Заходите.

– Да, Тамара Васильевна, – согласилась Кира. Как она и ожидала, девочка сама додумала, что гостья имела в виду. По всей видимости, для нынешней школы девочка тоже рисует.

Матери дома не оказалось. Арина хозяйничала одна. Кира подумала, что, она, конечно, применила хитрость, чтобы не вызывать опасения у девочки, – упомянула заслуживающих доверия, хорошо знакомых ребенку людей и вещей: школу, учительницу, похвалила ее картины. Но девочке, пожалуй, следует объяснить, что надо быть осторожнее и не пускать посторонних людей в дом.

Вергасова осматривала квартиру. Абсолютно женское царство. Они жили с матерью вдвоем.

Арина провела гостью в свою комнату. Обычная комната девчонки: шкаф, кровать, письменный стол с полками над ним. Удивление вызывали куклы на подоконнике, не выставочные и прилизанные, а потасканные, с криво остриженными волосами, разукрашенные фломастером. Этими куклами играли. На полу валялись кубики и разобранная пирамидка, на стене висел плакат со Смешариками. Под окном