Король забавляется - Наталия Ипатова

Аранта пожала плечами.

— Выясню, чего она сама хочет, и поразмыслю, как ей лучше помочь. Захочет домой — снарядим и отправим домой. С надежной охраной. А если ей надо оклематься сперва — предоставим ей для этого и место, и время. И деньги. У здешних бар есть такое словцо — дело чести. Так вот, это для меня теперь дело чести.

— Как скажешь, — кивнул Кеннет, по глазам, видимо, соглашаясь.

У оконечности мола маневрировала шхуна, готовая втянуть свое длинное, хищное как у щуки тело в узкий промежуток меж двумя соседними молами и ошвартоваться там. На некоторое время переплетение ее мачт, рей и прочего такелажа заслонило от их глаз Венону Сариану, а когда судно проследовало дальше, на молу не было уже никого, хоть сколько-нибудь напоминающего преследуемую королеву.

Аранту, казалось, настиг мгновенный паралич. Несколько раз она расширенными глазами обежала мол из конца в конец, гадая, что на этот раз могло сделать Венону Сариану неузнаваемой. Сгорбилась ли она, изменяя своей привычной осанке, острой как лезвие ножа, набросила ли на плечи плащ, просто ли присела на край, давая отдых непривычным к пешей ходьбе ногам, тогда как они интуитивно ожидали увидеть ее стоящей на прежнем месте. Потом, опомнившись, она буквально бегом кинулась вперед.

Нигде. Ни в одну лодку, послушно, как привязанная скотина, мокнущую у обросших водорослями свай, она не спускалась. Они заглянули во все. Спрашивали, хоть и не легко добиться связного ответа у пьяненьких на молу да у мальчишек с удочками. Никто и не видел ее толком. А видел, так не разглядел. И ни одна лодка не отходила сегодня от берега. А как же. Королевина казнь. Кому запрет на работу, а кому — и повод не работать.

Глубок Кройн, и вода в нем холодная. Тяжелая. Королевская могила. А кругом белопарусные суда, несущие в себе возможности дальних дорог… И чайки.

— Кеннет, — позвала усталым голосом Аранта. — Я хочу поклясться. Прямо здесь и прямо сейчас. Никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах я не покончу самоубийством. А если вдруг забудусь, ты меня… ну, ущипни, что ли.

Обратно возвращались медленно, подавленные донельзя, едва переставляя ноги. Только раз Аранта сдавленно прорычала: «Дело чести? Какая тут, к едрене фене, честь!» Дождь прекратился, но испарение влаги в теплом парном воздухе было столь плотным, что они с Кеннетом брели, как в тумане, почти плутая в малознакомых ущельях улиц слободы.

Однако, несмотря на усталость души и тела, в сознание Аранты начало закрадываться ощущение неладного. Вечерело, и они брели как будто бы одни, но звуки, касавшиеся ее слуха и доносившиеся словно бы издали, вынудили их насторожиться. То там, то тут, за углом или на соседней улице с грохотом роняли что-то тяжелое. Или внезапно били горшки. Влажный плотный воздух искажал и усиливал любой звук. А однажды по напряженным нервам полоснул такой силы визг, что Аранта за стену схватилась.

— Кошка? — предположил Кеннет, останавливаясь и неуверенно, с надеждой оглядываясь на нее.

Аранта молча покачала головой. Ее нос учуял запах гари.

И что-то странное чудилось ей в людях, которые попадались навстречу. Бедно одеты? Так ведь и квартал не аристократический. Но бедность бывает разная. Ей хорошо знаком был этот род вороватой гнусной бедности, порождающей ночных хищников с воспаленными глазами и изъязвленной пороком кожей. Знакомое чувство. Страх, сравнимый лишь с тем, какой она испытала, когда с помощью собственной магии держала осаду в Белом Дворце в ночь ареста Веноны Сарианы. И почти не попадалось женщин. Приличных женщин, тех, что носят чепец и с корзинкой ходят на рынок. Те, другие, оборванные и визгливые, гораздые на сквернословие и богохульства, с торчащими зубами и немытыми космами, с беспорядком в одежде, который желали бы выдать за кокетство, из породы под общим названием sanskulotes, кого и душегуб коснуться побрезгует, а то и побоится, ходили нынешним вечером стаями и представляли реальную опасность. Выглянув из-за угла, Аранта с Кеннетом имели возможность наблюдать, как одна из таких стай с визгливой бранью кидала булыжники в окна какого-то дома, вроде бы булочной.

— В городе беспорядки, — озадаченно сказал Кеннет. — Надо бы нам с тобой идти потише и закоулки выбирать поглуше. Тебя, ведьма, конечно, голыми руками не взять, однако взвод гвардейцев не помешал бы. Как думаешь?

Она согласилась, кивнув, и дальше пошли крадучись, перебегая из подворотни в подворотню, отступая в дверные ниши при малейшем звуке встречных шагов. У одного из оборванцев, кого они пропустили мимо себя буквально на расстоянии вытянутой руки, высокого и тощего, как смерть, изображенная на гравюре, на шее бантом был завязан шелковый чулочек. Судя по остекленевшим глазам, мертвецки пьян. Их встретилось еще много, по двое-трое возвращавшихся из центра, то возбужденных донельзя, то крадущихся, озираясь, с затравленным лицом, словно боящихся быть уличенными в стыдном. И эти вторые, хоть и одеты поприличнее, казались почему-то страшнее.

Ни в одном окне Аранта не увидела огня. Те, кто притаился по домам, явно опасались сигнализировать бродящим по улицам стаям.

— Ни патруля, — сказала она озадаченно, — ни ночной стражи. Что творится?

— Беспорядки, — лаконично повторил Кеннет. — Внутреннее напряжение черни должно выкипеть. Вот ему и дают выплеснуться. А утром, с восходом солнца, сами уползут. Как тогда. Или ты забыла?

Значит, и он провел те же параллели. Значит, в этом и впрямь что-то было.

— Нет, — ответила она. — Я ничего не забыла. — И когда Кеннет отделился от стены, готовый головой вперед нырнуть в очередную перебежку, она осталась на месте, словно приклеившись спиной к стене. Или до предела обессилев.

— Что с тобой? — спросил он, возвращаясь. — Ноги отказали? Понести?

— Кеннет… я туда не вернусь.

Некоторое время оба они стояли молча в дверной нише какого-то доходного дома, дававшей достаточно густую тень, чтобы их не заметили.

— Ну, — осторожно поинтересовался Кеннет, — а куда?

— Потом решу.

— Возвращаться, собираться, прощаться — не будешь?

— Нет, ясное дело! Кто меня тогда выпустит?

— Оружие, деньги, тряпки, все, что нужно в дорогу?

Аранта подняла руку, вынула из ушей гранатовые серьги стоимостью не в одну раду, похожие на капельки крови, и протянула их ему на ладони.

— Ага, — согласился ее спутник. — Теперь я верю, что ты не сходя с места могла оплатить Веноне Сариане проезд на родину. Только, сдается мне, — он поднял голову, и Аранта, следуя направлению его взгляда, увидела отсвет пожара на стеклянных шариках, вправленных в раму верхнего этажа, — сегодня такие безделушки будут дешевы.