Академия чаросвет. Тень - Ольга Ярошинская

руки к груди и глядя на меня честными глазами. – Я ни в чем не виновата! Ты все не так поняла. Это была шутка.

– Да-да, – кивнула я. – Очень смешно.

Лекса внимательно на меня посмотрела и, опустив руки, спросила прямо:

– Чего ты от меня хочешь?

– Сделаешь кое-что, и считай – мы в расчете, – сказала я.

Надеюсь, я не ошиблась и все делаю правильно.

Лекса сумела провернуть все быстро, и вскоре я уже шагала по дорожке к башне Альваро. Перед входом остановилась, вглядываясь в полумрак, но там не было никого, и даже запах псины исчез. Взбежав по лестнице, я оставила сумку у двери, скинула форменный пиджак на стул и, не позволяя себе передумать, вошла в комнату Бастиана.

Она была побольше чем у меня: в высоком шкафу куча книг, на подоконнике разномастные кубки, на стуле стопка одежды. Я старательно отводила взгляд от широкой кровати и даже попыталась вникнуть в задачку по архитектуре света, которая лежала на столе. Подумав, потянула тень, задергивая ею широкие окна как шторой и приглушая солнечный свет. Дверь в ванную комнату распахнулась, и оттуда повалил пар, но мне и без того было жарко. Я готова была сгореть от стыда или удрать, но мои ноги словно приросли к полу.

Бас вышел из ванной и быстро обернул вокруг бедер полотенце.

– Мэди? – удивился он. – Ты здесь?

Я облизнула губы и кивнула.

– Тупой вопрос, – виновато усмехнулся Бас. – Конечно, ты здесь. Ты что-то хотела? У тебя все хорошо?

Я выдохнула и, подняв руки, принялась расстегивать блузку. Пальцы подрагивали и не слушались, и я едва сумела справиться с верхней пуговицей. Глаза Баса расширились, и весь он напрягся, словно перед прыжком.

– Как ты и говорил, я сама к тебе пришла, – сказала я очевидное.

В горле пересохло, и голос стал как будто чужим. Бас сглотнул и осторожно шагнул ко мне ближе.

– Ты выиграл пари, Себастиан, – добавила я.

– Нет никакого пари, – возразил он. – Ты это прекрасно знаешь. Мэди, почему ты пришла?

– Тебе не все равно? – пожала я плечами и стянула ленту с волос.

Снять блузку я так и не решилась, сердце и без того заходилось стуком.

– Мне не все равно, – качнул головой Бас и, сделав еще шаг, остановился на расстоянии вытянутой руки. – Меня очень волнует все, что тебя касается.

Вот только разговоры мне сейчас ни к чему. Но что делать дальше я не представляла.

– Ты мне нужен, Себастиан, – призналась я и сделала последний шаг.

Больше нас ничего не разделяло. Его кожа была горячей и влажной, твердые мышцы пресса, широкая грудь, мокрые волосы, в которых запутались мои пальцы… Коснувшись его губ своими, я отстранилась и прошептала:

– Ты как будто боишься.

В его серых глазах закручивался солнечный смерч, все быстрей и быстрей, затягивая меня в воронку света.

– Верно, – глухо признался Бас, кивнув. – Мне так крышу от тебя сносит, Мэди, что я боюсь сделать что-то не так. Боюсь сделать тебе больно.

Он отвел прядь моих волос в сторону и легонько погладил мою шею там, где еще оставались желтоватые следы синяков, а потом склонился и поцеловал их так нежно, что у меня дыхание перехватило. А сердце вдруг успокоилось и забилось сильно, но ровно, как будто я наконец сделала все правильно.

– Скажи еще раз, – попросил Бастиан хрипло, сорвав быстрый поцелуй с моих губ и заглянув мне в глаза.

– Ты мне нужен, – прошептала я.

***

Мэди пришла к нему сама, и все было так, как он мечтал. Она больше не отталкивала его, и Бас тонул в ощущениях: в шелке ее волос, скользящих между пальцами, в сладости ее поцелуев. Все его самообладание едва держалось, точно как полотенце, которое вот-вот грозилось упасть.

Он расстегнул все пуговки на ее блузке, снял с нее юбку. Сев на кровать, притянул к себе Мэди, обнимая ее за бедра и заглядывая в глаза.

– Уверена, что хочешь сейчас?

Мэди кивнула и, заведя руки за спину, сама расстегнула лифчик. Бас быстро отвел взгляд, цепляясь за остатки разума и пытаясь сконцентрироваться на белом лоскутке ткани, который повис на спинке его стула.

– Я могу подождать, – предложил он и едва сдержался, чтобы не врезать самому себе за эти слова.

Он и так ждал достаточно.

– Мне уйти? – ее голос дрогнул от обиды, Мэди развернулась, но Бас быстро вскочил и закрыл перед ней дверь и еще задвинул защелку.

Никто бы к ним не пришел, он поставил на башню защиту. Разве что Фалько…

– Я люблю тебя, – прошептал Бастиан, и ее синие глаза вспыхнули звездами.

Полотенце лежало на полу, он был перед ней полностью обнажен. Во всех смыслах. Мэди обвила его шею руками, встала на цыпочки, прижимаясь к нему нежной грудью, целуя. Ничего. Он подождет. Однажды он получит признание в ответ.

В комнате отчего-то было темно, как будто за окном собиралась гроза. Может, из-за этого он места себе не находил весь день. Мэди вспыхивала от его поцелуев, от прикосновений, и под ее кожей словно загорались созвездия. Как будто она – целый космос. Так и было.

– Люблю тебя, – повторил Бас, увлекая ее на постель.

***

Я пришла к нему за чаросветом, но обманула саму себя. Плечи Бастиана слегка подрагивали от напряжения под моими ладонями, и я обнимала его, понимая совершенно отчетливо, что если и есть что-то настоящее, правдивое в моей жизни, так это он. Нахальный чаросвет, который выдернул меня из привычной жизни, который поцеловал меня, не спросив, который любил меня сейчас так осторожно и нежно, что на глаза наворачивались слезы.

– Больно? – испуганно замер Бас, вглядываясь в мое лицо, и я покачала головой, ныряя в солнечный водоворот его глаз, из которого мне не выбраться никогда.

– Мне хорошо, – прошептала я, целуя его губы, гладко выбритый подбородок, прикусывая шею. – Мне так хорошо, Бастиан.

Плечи под моими ладонями расслабились, и я ахнула, выгибаясь, от нового толчка, который заполнил меня целиком. Бас вновь заглянул мне в глаза, и я кивнула, цепляясь за его плечи. А потом остался только жар нашей кожи и поцелуев, вздохи и стоны, свет, что заливал меня до самых краев. И я взлетела куда-то ввысь, будто и правда превратившись в птицу.

– Бастиан, – только и смогла выдохнуть я, когда свет во мне вспыхнул так ярко, что не осталось совсем ничего.

***

Разум медленно возвращался ко мне, пока душа еще парила где-то в облаках. Бастиан неспешно гладил мою спину, рисуя на ней пальцем узоры.

– Что ты делаешь? – пробормотала я,