Академия чаросвет. Тень - Ольга Ярошинская

Бастиан допил воду одним махом, поставил стакан на тумбочку у кровати и, поднявшись, шагнул ко мне. Взяв меня за руку, заставил подняться и приник к моим губам так жадно и нетерпеливо, как будто мы не занимались любовью совсем недавно.

– Что ты вообще несешь, Мэди? – хрипло спросил он, стягивая халат с моих плеч. – Ты моя судьба. А я твоя. Теперь-то можешь признать?

– Подожди, я хочу сказать еще кое-что, – попросила я и, вывернувшись из его объятий, отошла по другую сторону кровати.

– Валяй, – устало разрешил Бас, сев на кровать, и потер глаза.

Чары начали действовать, но мне нужно потянуть время.

– Похоже на то, что ты пытаешься меня бросить, – заметил он, и на его челюсти выделились желваки. – Вроде дело не в тебе, дело во мне. Ты как будто прощаешься! Тебе не понравилось?

– Шутишь? Я теперь понимаю Найрин, – вырвалось у меня.

– Вот о ком я точно не хочу говорить, – проворчал Бас.

Сейчас мне было жаль Найрин до глубины души. Удивительно, что лишь одна она преследует Бастиана с упорством охотничьего пса.

– Мне не нужен никто кроме тебя, Мэди, – сказал Бас.

Если бы я даже не влюбилась в Баса до этого, то не смогла бы остаться равнодушной сейчас. А я влюбилась, по уши. Как наивная дура, которой я и являлась. Даже зная, что это все безнадежно, помня о том, кто я и кто он. У меня просто не было шансов устоять. Чаросвет, что пылал во мне, словно сдернул все пологи теней с моих чувств.

– Можно я спрошу? – тихо сказала я.

– Что угодно, Мэди.

– Сколько лет твоему псу?

Я должна это знать.

– Венику чуть больше двух лет, – ответил Бас и, помолчав, добавил: – Его там не было.

– Но если бы ты, допустим, захотел натравить его на людей?..

Бас помолчал, разглядывая меня своими пронзительными глазами.

– Я бы не стал, – сказал он.

– А если бы тебе приказали? – продолжала допытываться я.

– Я подчиняюсь только главе дома Альваро, моему отцу. Он никогда не отдал бы такой приказ.

Я лишь усмехнулась. Но кто-то отдал. И тогда, и сейчас.

– Это была плохая идея, – поморщился Бастиан. Он похлопал рядом с собой. – Иди сюда, Мэдерли. Давай остановимся на той части, где ты говоришь, что тебе понравилось заниматься со мной любовью, если я правильно уловил твою мысль. Знаешь, все равно, по какой причине ты пришла ко мне. Я очень рад.

Он прикрыл рот ладонью, сдерживая зевок.

– Прости, – пробормотал виновато. – Наверное, не выспался на диване.

Я медленно отошла к двери. Бастиан поморгал, с усилием разлепляя ресницы.

– Что за ерунда, – пробормотал он и похлопал себя по щекам. Покачнувшись, оперся на кровать, едва удержавшись в сидячем положении.

– Прости меня, – сказала я, пятясь. – Бастиан, я тебя не заслуживаю. Ты найдешь себе подходящую девушку из хорошего дома.

– Что ты сделала, Мэди? – рыкнул он и, схватив стакан, поднес его к глазам. – Какого мокрощупа?!

Стакан выпал из его руки и разбился вдребезги. Зачарованные осколки вспыхнули и погасли.

– Что ты задумала? – выдохнул Бас. – Зачем?..

Он рванулся ко мне из последних сил, но рухнул на кровать, вцепился в простыни рукой, а затем его пальцы разжались. Когда он проснется, все будет кончено.

– Прости, – попросила я еще раз.

Быстро одевшись, я склонилась над Басом и поцеловала его в висок. Браслет Альваро так и остался лежать на барной стойке. Незачем, чтобы Бастиана связывали со мной лишний раз. Если бы он знал, что так все выйдет, то наверняка бы объезжал мою таверну десятой дорогой.

Я сбежала по лестнице и села в чаромобиль. Губы саднило от поцелуев, кожа горела, я перевернула ладони и посмотрела на линии жизни, что сияли сейчас солнечными ниточками. А потом положила руки на руль. Моя судьба вела меня в Сумерки. Туда, где сегодня наступит ночь.

Глава 26. Ночь

Сперва дорога была гладкой как стекло, но чем ближе к Порожкам я подъезжала, тем больше чаромобиль подбрасывало на ухабах и ямах. Солнце осталось позади, в зеркалах заднего вида отражалась золотая полоска зарева, разлитая над горизонтом. Деревья хирели, а на лицах людей, которых я замечала у обочин, появлялось все больше любопытства, густо смешанного со страхом.

Раньше и я так относилась к чаросветам. Пусть власти провозглашали их величие и стремление защитить людей от тьмы, на практике выходило, что ничего хорошего от чаросветов лучше не ждать.

Однако теперь я готова была признать, что бывают исключения. Допустим, Фелиция. Она явно желала теням добра, пусть одновременно и пыталась защитить сына. Но тем не менее, сама она не попыталась остановить ночь. Не хотела показывать, как велики ее способности? Боялась ослепнуть, как Расмус? Видела ли она в своих пророчествах, как поступлю я?

Дорога вытянулась вперед, прячась в сумерках, а надо мной пролегала вторая – луч света, направленный на башню в Порожках. Она прорезала хмурое небо широкой сияющей лентой и казалась куда шире и ровнее дороги, что ложилась под колеса чаромобиля. Я сжала руль крепче и от души взмолилась, чтобы Фелиция ошиблась. Она сама говорила, что будущее не всегда предопределено. Пусть тот, кто решил обрезать свет, передумает.

Потому что никто не заслужил такой участи – быть сожранным тварью ночи. И я ехала все дальше в Сумерки, собираясь защитить тех, кого считала своей семьей. Тетя Рут, Первый, Шрам, старик Пайк, девчонки, с которыми мы вместе учились в школе, посетители таверны, которые были ко мне добры, – все они обычные тени, но тоже люди. И у меня в груди ширилась злость на великих чаров, которые решили, что свет – это привилегия, которую так легко можно отобрать.

– Пусть Фелиция ошибется, – вслух попросила я.

Тогда я вернусь назад, заберусь в постель к Басу, а когда он проснется, скажу, что это все недоразумение. Может, он не станет слишком злиться. Наверняка не станет. Мы поцелуемся, заберемся под одеяло, и чаросвет во мне вспыхнет вновь.

Я даже улыбнулась, и мои пальцы на руле слегка расслабились.

А потом дорога в небе погасла.

***

Сознание возвращалось вспышками, и в одну из них Бас перекатился на бок и рухнул с кровати. Осколок стекла впился в подбородок, но Бастиан был рад боли, вернувшей возможность соображать. Выдернув стекляшку, он воткнул ее вновь – в ладонь, и быстро, пока не отрубился снова, нарисовал на полу знак очищения. Тот вспыхнул, отозвавшись на кровь чаросвета, и Бас поднялся – сперва на четвереньки, а потом и на ноги.