Мученик - Клементс Рори

— Спасибо вам за все, господин Топклифф. Я всем расскажу о вашей доброте, сэр. — Но в глубине сознания она вдруг вспомнила о ребенке, о котором заботилась в последние недели, и у нее защемило сердце. Она помолилась о том, чтобы тот малыш и дальше ни в чем не нуждался.

— Конечно, расскажешь, Роуз.

Глава 49

Джон Шекспир натянул поводья лошади у северного окончания Ситинг-лейн и спешился. Несколько дней он провел в Стратфорде, и от долгой поездки верхом домой в Лондон болели ноги и спина. Зато, по крайней мере, прежние раны его не беспокоили. Левая рука зажила, а с лица сошли синяки. Шекспир завел свою серую лошадь на мощеный двор конюшни и передал поводья конюху. Он похлопал лошадь по спине, почесал у нее за ухом, затем приказал слуге принести подседельную сумку и прошел еще двадцать ярдов до входной двери дома.

Не успел он коснуться двери, как она распахнулась и на пороге он увидел Джейн.

— О, хозяин, слава богу, вы благополучно добрались до дома.

Шекспир улыбнулся, но в глазах у него была тревога.

— Что-то случилось?

— Ничего, господин Шекспир. Но столько всего произошло с тех пор, как вы уехали, что не знаю, с чего и начать.

— Для начала помоги мне стянуть сапоги. Боюсь, они приклеились к ногам. И немного эля не помешает.

Лицо Джейн озарила улыбка, но следом она вдруг расплакалась, подобрала юбки и убежала в другую комнату. Шекспир озадаченно наблюдал за ней, затем снял шляпу и сел на табурет в прихожей, чтобы попытаться снять сапоги самостоятельно.

Ему удалось, после немалых усилий, стянуть правый сапог, и он принялся за левый, когда услышал, что открылась дверь, и поднял глаза. Их взгляды встретились и замерли.

— Кэтрин, — почти шепотом произнес он.

Кэтрин стояла в дверном проеме.

— Здравствуй, Джон. — Она протянула ему лист бумаги. — Я принесла тебе приглашение. От Литтл Бёд и Куини. В нем говорится, что они открывают невероятно роскошный дом удовольствий и сочтут за честь принять тебя в качестве гостя.

Шекспир оторвал взгляд от ее глаз и нетерпеливо стянул сапог. Он не знал, что сказать.

— Они помогли мне в расследовании, указав мне на Плимут, — пробормотал он.

— Что ж, тогда нужно принять их приглашение. — И, глядя на его мучения, добавила: — Помощь нужна?

Он рассмеялся, и слезы выступили у него на глазах.

— Еще как.

Она опустилась перед ним на колени, стянула сапог и подняла его вверх. — Похоже, тебе следует уволить свою бесполезную служанку и нанять меня.

— Кэтрин?

— Да, это я.

— Слава богу, ты здесь.

— Иначе бы ты никогда не снял левый сапог.

Кэтрин поднялась с колен. Она была прекрасна. Ее темные волосы сияли, и он не смог удержаться и протянул руку, чтобы потрогать их.

— Если хочешь, можешь поцеловать меня.

Джон заключил ее в объятия, и их губы встретились. Она уронила его сапог на пол, затем обняла его и прижалась.

— Вот вы и попались, господин Шекспир.

— Разве я собирался сбежать от вас, госпожа?

— Быть может, и нет, но я все равно тебя поймала.

— А я тебя, надеюсь. Вы выйдете за меня замуж, госпожа?

— Настаиваю на этом, сэр, ибо полагаю, что вы уже украли у меня девственность, а подобное преступление не должно оставаться безнаказанным.

— Насколько я помню, это преступление произошло не без сговора с вами.

— Раз уж мы сообщники, то и наказание понесем вместе. Наш приговор — свадьба.

— И все из-за девственности. — Шекспир прижал ее, и они снова поцеловались.

Наконец Кэтрин сделала шаг назад.

— Что ж, сэр, вижу, что вы, как всегда, торопитесь. Я предложила вам лишь поцелуй.

Он рассмеялся.

— Кэтрин, как это все произошло? Я думал, что твой долг перед господином Вудом — препятствие нашему браку. Он выздоровел?

Она вдруг стала очень серьезной.

— Нет. — Она покачала головой. — Он никогда до конца не поправится, но у нас есть план. Господин Вуд настоял на этом, а я не вижу препятствий. Хотя, быть может, у тебя, Джон, будут возражения.

— Что за план?

— Я не должна была приносить эти новости, их должны были сообщить Болтфут и Джейн. Они хотели получить от тебя разрешение пожениться. Отец Джейн уже благословил их союз.

— Конечно, я разрешу им пожениться. Но мы-то здесь при чем?

— Господин Вуд искалечен и ему нужна большая помощь, чем та, что могу предложить я. Он — крупный мужчина, а я недостаточно сильна, чтобы поднимать его в одиночку и удовлетворять все его нужды. Джейн вместе с Болтфутом хотят поступить к нему на работу. К тому же она прекрасно ладит с детьми.

Шекспир рассмеялся. Все это казалось невероятным.

— Значит, мы совершим обмен. Джейн и Болтфут отправятся к Томасу Вуду, а взамен я получу тебя.

— Не слишком равноценный, да? Теряешь двух, а получаешь одну.

— Если рассматривать именно так, то это не такая уж и плохая сделка. Велика вероятность, что мне придется стать школьным учителем, ибо я наверняка испорчу отношения с господином секретарем.

— Мы оба будем учителями, ибо я продолжу обучать детей господина Вуда в Доугейте. В конце концов, я же их гувернантка.

— Значит, двое с половиной господину Вуду, а мне только половину?

— Ну что, по рукам, сэр?

— Да, Кэтрин, по рукам. Но Болтфут будет работать и на меня, когда он мне понадобится.

— Тогда пожмем руки, как купцы, в знак удачной сделки.

— Нет, — сказал Шекспир, снова потянувшись к ней, — мы скрепим нашу сделку поцелуем.

Отец Роберт Саутвелл, также известный под именем Коттон, шел по еще темным утренним улицам из своего нового пристанища в Холборне к мосту. Он шел в «Маршалси», чтобы снова отслужить мессу и утешить томящихся там верующих. Когда он подошел к реке, от воды поднялись клубы серого тумана.

На Нью-Фиш-стрит его обогнала сутулая фигура женщины в длинной накидке с капюшоном. Саутвелл продолжил путь, глядя, как впереди спешит куда-то эта женщина. Она так съежилась, словно хотела стать маленькой, как муравей, чтобы ее никто не увидел. Неровной походкой женщина направлялась к Лондонскому мосту. Она медленно двигалась по центральной аллее мимо огромных строений, расположенных почти по всей длине моста. Саутвелл держался позади и наблюдал за ней. Она преодолела чуть больше половины моста, остановившись прямо перед Дробридж-Гейт. Она подошла к перилам моста и посмотрела на восточную сторону. Под ней стремительно неслись неспокойные воды Темзы.

Под накидкой женщина прятала ребенка с лицом уродца, издававшего странные крики. Она взглянула на него, а затем вложила огромный камень в мешок, в который был завернут ребенок, и завязала его шнурком. Крик младенца походил на кошачий вой.

Саутвелл замер. Этот крик он уже раньше слышал, но в другом месте. Он направился к женщине, но она уже занесла мешок с ребенком и камнем над перилами. Без колебаний она бросила мешок в поток. На какое-то мгновение показалось, что мешок плывет, вздымаясь над водой, но затем он намок и утонул. Слезы текли по лицу женщины. Она повернулась, увидела приближающегося к ней человека и бросилась бежать. Не оглядываясь, она спешила по мосту обратно, в свой большой дом, к своим гобеленам, расшитой золотом и серебром одежде, многочисленным слугам и мужу, богатому купцу.

«Лондонский вестник», 21 мая 1587 года.

БЛАГОСЛОВЕННАЯ ПОБЕДА

ОТВАЖНОГО СЭРА ФРЕНСИСА

Прости нас, дорогой читатель, за недавнее отсутствие любимого чтива, оно было вынужденным. Но все счастливо закончилось, благодаря милостивым хлопотам самого верного и честного слуги короны господина Ричарда Топклиффа, члена парламента от Старого Сарума. Теперь мы можем свободно заниматься нашей приятной обязанностью в качестве передового поставщика новостей и сообщить о счастливом событии. Так ударим же в церковные колокола ликуя и зажжем костры на улицах.

На этой неделе в порт Плимута прибыл полубаркас из флота сэра Френсиса Дрейка с новостями о том, что наш обожаемый адмирал одержал победу, стоящую того, чтобы быть занесенной в анналы истории Англии вместе с битвой при Азенкуре, Креси и Пуатье. Дрейк, наш величайший английский моряк и совершивший кругосветное плавание герой, спас Англию от нападения, мастерски проявив отвагу и искусство мореплавания. Мы узнали, что вечером 29 апреля, адмирал храбро напал на флот Кадиса и бесстрашно вступил в бой с прославленными галеонами короля Испании, уничтожив тридцать одно судно, и увел шесть, не потеряв ни одного английского корабля. Трусливые испанцы не выказали большого сопротивления. Большей частью они пытались ускользнуть от человека, которого они называют Драконом, так сильно они боялись его, но все было тщетно.

Еще три дня сэр Френсис отважно провел в заливе, собирая трофеи и сжигая корабли сеньора Фелиппе. А солдаты короля в изумлении смотрели с берега на все это и не осмеливались на контратаку.