Огни юга - Мэри Бакстер

– Ни в чем. Давай спи. А лучше подхвати-ка свою задницу и мотай отсюда.

– Котик, ты шутишь. – Она потянулась рукой к его волосатой груди, потом, проскользнув по животу, добралась до предмета его гордости. Стоило ей прикоснуться к нему, как он ожил. Ньютон отбросил ее руку. Его тело хотело ее, но сознание нет. Ему сейчас надо подумать, причем как следует.

– Уходи, – приказал он. – Сейчас же.

Что-то в его резком голосе заставило ее соскользнуть с кровати и одеться. Бросив на него взгляд, полный ненависти, она спросила:

– Почему ты так себя ведешь со мной?

Ее раздраженный тон разозлил Ньюта.

– Заткнись и отвали, пока я не дал тебе пинка под зад.

Она надменно вскинула голову и вышла из спальни. Ньют услышал стук двери и облегченно вздохнул. Таких, как она, у него пруд пруди. И если он никогда больше не увидит эту, плевать. Его это не волновало.

Волновало его совсем другое. Земля в Шарлотсвилле уплывала из рук. Негнущимися пальцами Ньют выдернул сигарету из пачки, лежавшей на тумбочке возле кровати.

Несколько раз глубоко затянувшись, он почувствовал, что внутри все более или менее успокоилось. А до этого у него было такое чувство, словно в него всыпали кучу бобов и они там подпрыгивают. Покурив еще немного, он раздавил остаток сигареты в пепельнице. Да, все его грандиозные планы можно спустить в унитаз. Ему казалось, что они учли все, каждую мелочь, все схватили, чтобы добраться до заветного куска земли.

Какого черта этот старик Тримейн отправился на тот свет? Ньют все еще не мог поверить в произошедшее. Кто это сделал и почему, не важно. Важно одно – что он с этого будет иметь.

Герман Грин, чертов ублюдок, признался, когда на него надавили, в получении взятки. Он считал его сильнее. Значит, плохо знал. Но, присмотревшись к каждому члену комитета, он понял: после Виды Лу Грин самый уязвимый, а потому самый подходящий для его целей.

Он не позволит Грину так обращаться с собой. Он схватит его за руку, этого двуличного типа.

– Я хочу получить обратно каждый цент, который заплатил тебе, – заявил ему Ньют по телефону.

– Но у меня нет денег. Я оплатил долг матери, она много проиграла.

– Да хоть бы ты и съел эти деньги! Верни их мне, и точка.

– Пожалуйста, мистер Андерсон…

Ньют так и видел его: сидит за своим столом и потеет, ухватившись за телефонную трубку.

– Кончай скулить. Если не пришлешь деньги, горько пожалеешь. – И он шлепнул трубку на аппарат.

Через два дня он получил деньги.

Грин был не единственным узелком в длинной цепи, которая вела его к цели. Эта любопытная журналистка свела на нет судебный иск. Подслушав разговор его адвоката с одним из свидетелей, она тем самым нанесла всему плану Ньюта жестокий удар.

Дана Бивенс или пронюхала все раньше, или ей чертовски повезло. В любом случае она запустила первую ракету, а огневая мощь Руни Тримейна завершила обстрел.

Теперь доктор Янси Грейнджер чист в глазах комитета и общества. Они все стопроцентно за реализацию плана больницы. А по словам Руни Тримейна, этот доктор намерен предъявить иск ему, Ньюту Андерсону.

Пускай предъявляет свой иск, сказал себе Ньют. Он разобьет его в пух и прах на суде, а может, и до него. Но как бы то ни было, план, который казался таким надежным и успешным вначале, неожиданно затрещал по швам.

Ньют потянулся за другой сигаретой, но потом бросил ее на пол. Ему не нужен никотин, ему нужно чудо.

Может быть, еще не все потеряно. Может, он вывернется с помощью своего адвоката, который знает, как воспользоваться полученными сведениями. Это будет настоящий взрыв! Но он не собирается праздновать победу раньше времени.

Тримейны оказались бы безумцами, если бы не приняли его предложение, напомнил себе Ньют, отбрасывая простыню и направляясь к бару. Но Руни с матерью терпеть его не могут, а это дурной знак.

Щедро плеснув бурбона в бокал, он залпом выпил и схватился за бар, когда внутри все запылало. Но через секунду он ощутил желанный покой.

Выпивка была для него чем-то вроде секса, этого нектара молодости. И вот он снова готов вступить в борьбу, прекрасно отдавая себе отчет, что Руни Тримейн не дурак. Предостерегающий голос в мозгу Ньюта Андерсона начал свою трезвую речь, но возникший невесть откуда бесшабашный энтузиазм заглушил его. Руни Тримейн, как и его старик, голубая кровь. Тем не менее хотелось бы надеяться, что он не встанет у него на пути.

На всякий случай Ньют решил подсластить пилюлю. Он приказал своему адвокату удвоить сумму. Кто, будучи в здравом уме, откажется от двух куч денег вместо одной? Кроме того, как донесли его источники, Анна Бет Тримейн совершенно обезумела.

Ньют полагал, что Руни – истинный сын своего отца, когда дело касается всемогущего доллара. Он посмотрел на часы. Его адвокат уже должен был связаться с Руни и может позвонить в любую минуту.

Словно в ответ на его мысли, зазвонил телефон. Андерсон схватил трубку. Только бы новости оказались хорошими!

Ребенок!

У нее будет ребенок. Ребенок Янси.

Два дня назад Дана говорила с доктором. Итак, ее жизнь снова полетела вверх тормашками. Сначала она была слишком потрясена известием, чтобы толком осознать его. А потом до нее стало медленно доходить.

Единственный способ узнать, сможете ли вы снова забеременеть, – это попробовать. Она вспомнила эти слова Янси, как будто он только что прошептал их ей на ухо. Она смеялась над ним, уверяла, что этого не случится.

Несмотря на потрясение, она не жалела. Она хотела этого ребенка, даже если его отец – Янси. «Боже, какой странный поворот событий!» – подумала Дана, закончив собирать вещи.

Она присела на краешек кровати. Какой невероятно причудливый сценарий! Человек, которого она считала виновным в смерти ее первого ребенка, дал ей второго.

Дана потерла живот, а глаза наполнились слезами. Янси никогда не узнает о ребенке. Он не заслуживает того, чтобы знать. Единственное, чего он заслуживает, – это наказание. Она уже говорила с Вэйдом Лэнгли, сказала, что статья почти готова, и обещала настоящую сенсацию.

– Внутренний голос мне подсказывает, что ты нас не подведешь.

Похоже, он намекает на то, что она получит работу. Если бы она думала, что ей не дадут этого нового места, она бы запаниковала. У нее нет никого, кто помог бы ей, кроме Руни, но она ни за что не примет от него помощь, особенно сейчас, когда носит под сердцем ребенка от другого мужчины.

После смерти старшего Тримейна Дана часто видела Руни. Хотя они с Шелби не были особенно близки, его смерть ошеломила его.

Очнувшись от дум, Дана торопливо оделась. Если она хочет попасть в Шарлотсвилл засветло, ей лучше отправляться.