История первого дракона - Дарья Кузнецова

И я неожиданно поняла, что не хочу уезжать ни к каким сфинксам, а хочу остаться здесь навсегда. Вот на этих тёплых мокрых скалах, увитых лианами, среди дождей и тумана, я хочу жить. Эта мысль была новой и почти шокирующей; я вообще по природе своей не люблю дождь, предпочитая сухую солнечную погоду, а здесь, кажется, солнца не бывает вовсе. Очень жалко, что мне не быть каким-нибудь государем-императором. А то можно было бы гордо выпрямиться, заложив руку за борт кителя, и процитировать бессмертные строки великого поэта, вложенные в уста одного из величайших и противоречивейших правителей моей страны: "Здесь будет город заложён!"

Может, без меня догадаются что-нибудь основать?

Отвлечённые мысли о будущем несколько умерили мою неприязнь ко всем разумным обитателям окружающего мира, но не убавили тянущей пустоты под рёбрами.

— О чём ты грустишь, дочь Туманной дороги? — раздался неподалёку (к счастью, не над ухом, так что я даже не шарахнулась), мелодичный голос. Я сначала помянула незлым тихим словом всех любителей подкрадываться в общем и Талунамиталу — в частности, и только потом сообразила, что голос-то был женский.

Встрепенувшись, я заозиралась; говорившая обнаружилась в паре метров слева — видимо, проявляла тактичность и не спешила ломиться в моё личное пространство.

Что передо мной не человек, я поняла сразу. Впрочем, на знакомых по этому миру и мифологии моего родного мира существ она тоже не походила. Высокая — по меньшей мере на голову выше меня, а это метр восемьдесят и больше, — она была удивительно гармонично сложена и изящна. Летящие многослойные одежды неопределённого кроя всех оттенков синего почему-то были неподвластны дождю и мягко колыхались в такт малейшему движению. Общую воздушность облика незнакомки дополнял тонкий звоном тысяч серебряных бубенчиков, затерянных где-то в складках впечатляющего одеяния, которое оставляло открытыми только кисти рук и голову с шеей, но весьма эффектно обрисовывало все изгибы фигуры. Чёрные, или скорее тёмно-синие волосы ниспадали свободными волнами до талии, подчёркнутые нитями мелкого жемчуга и всё тех же бубенчиков. Но особенно выделялась бледная в голубизну (что, однако, не делало девушку похожей на несвежий труп) кожа и необычная форма лица, в особенности — почти каплевидный разрез бездонно-синих глаз, лишённых белка.

С другой стороны, при всей своей "нездешности" и необычности, незнакомка не вызывала никаких негативных эмоций, даже после мысленного напоминания себе самой о военном положении и опасности, которая может грозить с любой стороны. Может, тому поспособствовало её обращение, — дочь Туманной дороги, — которое я до сих пор слышала исключительно от шамана.

— Да так, — наконец, неопределённо высказалась я, понимая, что дальше молча созерцать незнакомку попросту неприлично. — Ты богиня?

— Нет, — звонко рассмеялась она, тряхнув головой. — Я айра.

— Это имя или название вида? — уточнила я.

— Последнее, — с улыбкой кивнула незнакомка. — Меня зовут Силуса. Мы, как и другие стихийные виды, не верим в здешних богов.

— Стихийные виды?

— Ну, это такое собирательное название. Мы — дети воздуха, гаргульи — дети земли, даймоны — дети огня. Не элементали, как ты только что наверняка подумала, просто… стихийные виды, это сложно объяснить, — она легкомысленно пожала плечами. — Понимаешь, мы, айры, по природе своей ужасно любопытны, и не могли не отреагировать на столь невероятные события в Туманном море. Оно всегда было особенным местом, а уж теперь по твоей милости — самое особенное.

— Почему именно по моей?

— Ну, внимание такой сущности, как сам великий Океан, не проходит бесследно — как для мира, так и для того, кто пригласил его в мир, — она заговорщически подмигнула, подошла ближе и тоже присела на камушек. — Мы, айры, очень чувствительны к проявлениям мира духов; наверное, всех нас можно считать хорошими шаманами, — вновь беспечно пожала плечами девушка с не слишком звучным на мой взгляд именем с отчётливым сельскохозяйственным оттенком. — Я просто оказалась самой любопытной и решила посмотреть поближе. На тебя и на это необычное место. Но ты так и не ответила, что тебя гложет? Что-то неприятное, вот здесь, — она коснулась ладонью груди, — но я никак не пойму, что именно.

— Да я и сама толком не понимаю, — я вздохнула. — Тянет что-то такое, смутное и неприятное. То ли предчувствие, то ли вообще съела что-то не то, — поморщилась я, тем более что ощущение, стоило о нём вспомнить, усилилось, набросившись на меня с остервенением.

— Нет, это что-то настоящее, — уверенно отмахнулась она, видимо, от моего последнего предположения. — Вася… — вдруг смущённо потупилась девушка, разглядывая лиану у своих ног. — А можно мне немного побыть рядом с тобой? Ну, то есть, в вашем лагере, — пояснила она на мою растерянность. — Мне просто очень, очень, очень интересно! Я всей своей сутью чувствую, что тут скоро произойдёт нечто грандиозное, и буквально сгораю от любопытства!

Вот вам и пирожки с котятами.

— Погоди, погоди, мне-то, конечно, не жалко, но почему ты спрашиваешь именно у меня? И что именно такое ты предчувствуешь? И почему совершенно этого не боишься?

— Ну, я же всё-таки почти ветер, меня не так просто убить, — рассмеялась она. — Это насчёт отсутствия страха. У тебя спрашиваю… — она вновь смущённо хмыкнула. — Ты же дочь Туманной дороги, ты лучше всего можешь меня понять; среди вас всех есть ещё один эльф, но я с мужчинами как-то… не очень умею… общаться, — тщательно подбирая слова, она сверлила взглядом собственные руки, теребившие ткань платья. — Ну, то есть, общаться я с ними могу, но ужасно стесняюсь, — более развёрнуто пояснила айра.

— Тем более — эльфов. Они настолько живые и искренние, что у меня буквально язык немеет. Ты тоже настоящая, но ты всё-таки девушка. Что ты ещё спрашивала? Что именно я предчувствую? Тут я тоже ничего сказать не могу; наверное, это сродни твоим собственным ощущениям пустоты в сердце, с той лишь разницей, что для меня это ощущение приятно.

— То есть, ты знаешь, как меня зовут, хотя я этого не говорила, знаешь, что я чувствую, хотя ты об этом спрашивала и я толком не смогла ответить, — подозрительно начала я.

— Стой, стой, — рассмеявшись, замахала руками айра. — Как тебя зовут я знаю, потому что давно уже со стороны наблюдаю за вашим лагерем, и много всякого интересного слышала, — она не удержалась и показала мне язык. А я неожиданно поняла, что девушка-то несмотря на все свои странности, кажется, даже моложе меня. — А спрашивала про ощущения, потому что больше не придумала, с чего разговор начать. Не сердись. Не веришь мне — пойдём, спросишь у своих друзей. Они подтвердят, что мы, айры, действительно очень миролюбивые и искренние существа.