История первого дракона - Дарья Кузнецова

— Вась, — Серёга сочувственно сложил брови домиком. — Ну, пойдёшь в местных университетах математику двигать; может, у них что-нибудь такое уже есть, как считаешь?

— И куда я её двигать пойду? — желчно осведомилась я. — Я только интегралы да ряды помню. Причём исключительно решения, а не выводы и теоремы. Вот кому из них тут нужно быстрое преобразование Фурье, когда знания об электричестве ограничиваются магами, способными дунуть-плюнуть и шарахнуть врага молнией, не задумываясь о том, что она суть такое? Меня за одно понятие "цифровой обработки сигнала" четвертуют как опасного психа. А самое противное знаешь что? Я не хочу ни на кого переучиваться, мне нравится моя специальность, мне нравилась моя работа, и я очень хочу домой… но я там умерла!

— Вась, ты устала просто, — предпринял ещё одну попытку утешения Серж. — Интерфейс этот, будь он неладен, общение с духами. Может, тебе в шаманы податься? Или, кстати! Ты же хотела в эльфийские капитаны, или уже забыла об этом?

— Слушай, а ведь правда! — выдохнула я. Сосущая пустота в груди ощутимо уменьшилась, когда в памяти всплыли изящные обводы Элу и ощущение полёта. — Серёга, я тебя обожаю! Я действительно и думать забыла!

— Уф, — облегчённо выдохнул он. — Ты меня уже напугала, какое-то уж очень несвойственное тебе уныние.

— Наверное, и правда устала. Достали меня эти нелепые божества… Знаешь, на что это похоже? — от вдруг возникшей мысли я возбуждённо приподнялась на локтях, ловя в потёмках взгляд жутковатых светлых глаз моего каменного товарища. — Что всё не так, как нам объяснили изначально. Нет, эти ребята, — я кивнула на костёр, возле которого собрались все остальные, включая эльфов. Разговор вился вокруг посторонних тем; кажется, уговаривали Михаэля спеть. — Действительно верят в то, что говорят и за что воюют. Но масштаб происходящего явно существенно больше, и местные "боги" просто не способны его осознать. Хм, как бы объяснить… Пользуясь той же компьютерной терминологией, боги — внутренние рабочие процессы системы, коей является мир. А настоящие события это уровень… неполадок на электростанции. Или сетевой уровень сервера. То есть, они чуют, что что-то не так, их коротит, они сбоят, но истинная подоплёка не в них.

— И что делать? — задумчиво поинтересовался он.

— Ждать системного администратора или звонить в техподдержку, — хихикнула я. Это нервное…

— Вася! — возмущённо фыркнул Серёга. — Иди-ка ты спать, я там спальники уже все вытряхнул. Утро вечера мудренее, завтра со всем этим разберёмся.

— Тоже верно, — согласно вздохнула я и, сграбастав оба коврика (а нафига козе баян? ну, то есть, каменной туше тонкая "пенка"), уползла в палатку. И всю ночь настырно и нудно пыталась дозвониться в техподдержку, выслушивая музыкальные паузы — пение нестройного хора пьяных голосов — и ненавистное "В данный момент все операторы заняты. Пожалуйста, оставайтесь на линии!" в исполнении Михаэля. И во сне-то никакого покоя!

Проснулась в препоганейшем настроении. Выбралась из палатки, хмуро покосилась на небо; оно ответило мне полной взаимностью. Дождя не наблюдалось, вокруг вновь царствовал туман. Однако, холодно всё равно не было. Вообще, странная тут погода. Тепло и высокая влажность — вроде бы, должно тяжело дышаться, сущие тропики. А при этом влага несла лишь приятную прохладу, делая воздух свежим.

Правда, настроения это не прибавляло. Оглядев лагерь, я поняла, что ещё и проснулась самая первая: народ дрых вповалку, за исключением одинокого мрачного матроса, неподвижно сидящего у костра. Хотя он, кажется, тоже спал, просто сидя и с открытыми глазами.

Что-то раздражённо буркнув себе под нос, я побрела за ближайшие камни; отсутствие растительности создавало определённые технические трудности.

Впрочем, после некоторых раздумий я поняла, что оно и к лучшему; в смысле, необходимость отойти на некоторое расстояние от лагеря. В окружающем мире меня раздражало всё, а в особенности — его двуногие обитатели, причём начиная с Михаэля с Сержем и заканчивая совершенно незнакомыми эльфами. Давешняя ноющая пустота под рёбрами, которая, как мне вчера казалось, после разговора с Сержем успокоилась, теперь вновь разрослась. Это почти пугало, но пойти и кому-нибудь рассказать я была морально не способна, сначала нужно было успокоиться. Потому и брела куда-то под вновь закапавшим дождём.

Это было странное ощущение. Нельзя сказать, что было больно; но лучше бы и вправду болело. В груди бесшумно поворачивалась сбоку набок маленькая сердитая чёрная дыра, от которой перехватывало горло и почему-то сводило живот. Она будто втягивала в себя воздух и кровь из организма, отчего кончики пальцев онемели, а ноздри перестали чувствовать запах; наверное, если бы воздух был более сухой, я зашлась бы в астматическом кашле.

Наконец, раздражённая собственной беспричинной злостью и отвратительными ощущениями, я присела на какой-то камень, торчащий из яркого ковра лиан, и принялась за вдумчивое самокопание.

Рациональную причину собственного поведения найти не получилось. Не было у меня повода для столь агрессивной нелюбви к спутникам, равно как и повода для столь сокрушительного горя и отчаянья, на проявление которых (просто в превосходной степени) походило это мучительное ощущение, а для просто плохого настроения было как-то слишком много негатива. Значит, какой вывод из этого следует? Что причина иррациональна и лежит где-то в области эмоций или пресловутого "шестого чувства", которое в свете местных реалий нельзя сбрасывать со счетов. Ну, или некий необъяснимый гормональный всплеск, что тоже не вполне понятно и объяснимо.

Я снова прислушалась к себе и окружающему миру, с максимальной внимательностью, на какую была способна, сосредоточившись на неприятных ощущениях и пытаясь локализовать их источник. Вокруг тихо шумел дождь, окутавший меня мягкой пеленой. Отяжелевший от влаги хлопок камуфляжных штанов сковывал движения, в кроссовках тоже хлюпало, футболку и волосы можно было выжимать, но вот как раз это не раздражало, а было даже немного приятно. Будто кто-то до боли родной и любимый крепко и нежно обнимал меня вот так необычно — всю сразу.

И я неожиданно поняла, что не хочу уезжать ни к каким сфинксам, а хочу остаться здесь навсегда. Вот на этих тёплых мокрых скалах, увитых лианами, среди дождей и тумана, я хочу жить. Эта мысль была новой и почти шокирующей; я вообще по природе своей не люблю дождь, предпочитая сухую солнечную погоду, а здесь, кажется, солнца не бывает вовсе. Очень жалко, что мне не быть каким-нибудь государем-императором. А то можно было бы гордо выпрямиться, заложив руку за борт кителя, и процитировать бессмертные строки великого поэта, вложенные в уста одного из величайших и противоречивейших правителей моей страны: "Здесь будет город заложён!"