Былины. Исторические песни. Баллады - Коллектив Авторов

И полонил он народу во полон сорок тысячей,

Увел весь полон во свою землю.

Оставаласи во Казани одна женка Рязаночка,

Стосковаласи женка, сгореваласи:

У ней полонил три головушки -

Милого-то братца родимого,

Мужа венчального,

Свекра любезного.

И думает женка умом-разумом:

«Пойду я во землю турецкую

Выкупать хотя единыя головушки

На дороги хорошие на выкупы».

Царь Бахмет турецкиий,

Идучи от Казани от города,

Напустил все реки, озера глубокия,

По дорогам поставил он все разбойников,

Во темных лесах напустил лютых зверей,

Чтобы никому ни пройти, ни проехати.

Пошла женка путем да дорогою:

Мелкие-то ручейки бродом брела,

Глубокия реки плывом плыла,

Широкия озера кругом обошла,

Чистыя поля разбойников о полночь прошла

(О полночь разбойники опочин держат),

Темные леса лютых зверей о полден прошла

(О полден люты звери да опочин держат).

Она так прошла да путем да и дорогою,

Пришла-де во землю турецкую

К царю Бахмы турецкому,

Понизешеньку ему поклонилася

«Ты, батюшка царь Бахмет турецкиий!

Когда ты разорял старую Казань-город подлесную

Полонил ты народа сорок тысячей,

У меня полонил три головушки -

Милого-то братца родимого,

И мужа венчального,

Свекра любезного.

И пришла я к тебе выкупати хотя единыя головушки

На дороги ли хоть на хорошие на выкупы».

Отвечал ей царь, ответ держал:

«Ты, Авдотья-женка Рязаночка!

Как ты прошла путем да и дорогою?

У меня напущены были все реки, озера глубокия,

И по дорогам были поставлены разбойники,

А во темных лесах были напущены люты звери,

Чтобы никому ни пройти да ни проехати».

Ответ держит ему Авдотья-женка Рязаночка:

«Батюшка царь Бахмет турецкий!

Я так прошла путем да и дорогою:

Мелкия-то речушки бродом брела,

А глубокия речушки плывом плыла,

Чистыя поля разбойников о полночь прошла

(О полночь разбойники опочин держат),

Темные леса лютых зверей о полден прошла

(О полден люты звери опочин держат),

Я так прошла путем да и дорогою».

Говорит ей царь Бахмет турецкий:

«Ты, Авдотья-женка Рязаночка!

Когда ты умела пройти путем да и дорогою,

Так умей-ка попросить и головушки

Из трех единыя,

А не умеешь ты попросить головушки,

Так я срублю тебе по плеч буйну голову».

Стоючись, женка пораздумалась,

Пораздумалась женка, порасплакалась:

«Уж ты, батюшка царь Бахмет турецкий!

Я в Казани-то была женка не последняя,

Не последняя я была женка, первая.

Я замуж пойду, так у меня и муж будет,

Свекра стану звать батюшком;

Приживу я себе сына любезного,

Так у меня и сын будет;

Приживу я себе дочку любезную,

Воспою-скормлю, замуж отдам,

Так у меня и зять будет.

Не видать мне буде единыя головушки -

Мне милого братца родимого,

Да не видать век да и по веку».

Сижучись-де, царь пораздумался,

Пораздумался царь, порасплакался.

«Ты, Авдотья-женка Рязаночка!

Когда я разорял вашу сторону Казань-город

подлесную,

Тогда у меня убили милого-то братца родимого.

Не видать буде век да и по веку.

За твои-то речи разумныя,

За твои-то слова за хорошия

Ты бери полону, сколько надобно,

Кто в родстве, в кумовстве, в крестном братовстве».

Начала женка ходить в земле турецкия,

Выбирати полон во свою землю.

Она выбрала весь полон земли турецкия,

Привела-де полон во свою Казань-город

подлесную,

Расселила Казань-город по-старому,

По-старому да по-прежнему.

Русская девушка в татарском плену

Как пошли красные девушки в лес по ягоды;

Как все-то красные девушки ягод понарвалися,

А одна-то красная девушка ягод не нарвалася,

Не нарвалася красная девушка, она там оставалася.

Заболела у красной буйная головушка,

Как и тут-то красная девушка слезно плакала:

«Как и где-то я, девушка, ночку ночевать буду?

Заночую я, красная девушка, под сырым дубом,

По сырым дубом, под кудрявчатым!»

Как и тут-то наезжали на девушку три татарина,

Три татарина, они три басурманина.

Как и первый-то говорит красной девице:

«Я тебя конем стопчу!»

А другой говорит на девушку:

«Я тебя копьем сколю!»

Как и третий говорит красной девице:

«Я тебя в полон возьму!

Садися ты, красная девушка, на моего добра коня,

Как поедем мы с тобой во зеленые луга!»

Как и стали они красную девушку пытать спрашивати:

«Скажи-ка ты, красная девушка, чьего роду-племени?»

«Как и я ли, красная девушка, роду не простецкого:

Государь мой родной батюшка боярин был;

Государыня моя родная матушка была боярыня;

Как и я ли, красная девушка,

Роду не простого – боярского».

Взбунтовались-взвоевались

Взбунтовались-взвоевались

Злы татарченки, Они били-разбивали

Вот Чернигов-град, Они брали-насыпали золотой казны,

Увозили золоту казну во темный лес, Рассыпали золоту казну на вороха. Как еще-то увозили раздушечку

Красну девицу. «Кому-то из нас, братцы,

Достанется красна девица?» Делили они золоту казну

По жеребью; Одному из них доставалась раздушечка

Красна девица. Как возговорила красна девица: «Не тебе, собаке, владать мною, девицей,

Расплетать мою русу косу». Как схватил злодей собака

Красну девицу за русу косу

И ударил ее об мать-сыру землю.

Не подалече молодец коня поил,

Коню речи говорил: «Уж ты гой еси, мой чубарый конь! Уносил ты меня от ветру,

От вихорю – Унеси ты меня

От злых татарченков».

Не белая лебедка в перелет летит

Не белая лебедка в перелет летит -

Красная девушка из полону бежит.

Под ней добрый конь растягается,

Хвост и грива у коня расстилаются,

На девушке кунья шуба раздувается,

На белой груди скат жемчуг раскатается,

На белой руке злат перстень, как жар, горит.

Выбегала красна девушка на Дарью-реку,

Становилась красная девушка на крутой бережок,

Закричала она своим звычным голосом:

«Ох ты сгой еси, матушка Дарья-река!

Еще есть ли по тебе броды мелкие?

Еще есть ли по тебе калины мосты?

Еще есть ли по тебе рыболовщички?

Еще есть ли по тебе перевозчички?»

Неоткуль взялся перевозчичек.

Она возговорила своим нежным голосом:

«Перевези-ка ты меня на ту сторону,

К отцу, к матери, к роду-племени,

К роду-племени, на святую Русь.

Я за то плачу тебе пятьсот рублей,

А мало покажется – восемьсот рублей,

А еще мало покажется – ровно тысячу.

Да еще плачу я добра коня,

Да еще плачу с плеч кунью шубу,

Да еще плачу с груди скат жемчуг,

Да еще плачу свой золот перстень,

Свой золот перстень о трех ставочках:

Первая ставочка во пятьсот рублей,

А вторая ставочка в восемьсот рублей,

А третья ставочка ровно в тысячу,

Самому перстню сметы нету-ка».

«А пойдешь ли, красна девица, замуж за меня?»

«Сватались за меня князья и боярины,

Так пойду ли я за тебя, за мордовича?»

Бежали за девушкой два погонщичка,

Два погонщичка, два татарина.

Расстилала красна девица кунью шубу,

Кидалась красна девица во Дарью-реку,

Тонула красна девица, словно ключ ко дну.

Добрый молодец и татары

Как издалеча, из чиста поля,

Из того было раздольица широкого,

Шли-прошли собаки злы татарове.

За собой вели собаки много полону,

Много полону, много князей-бояр.

Назади ведут удала добра молодца,

По имени зовут его Сироточкой,

Сироточкой, вдовьиным сыном.

Завязаны у молодца ручки белые

Во крепкие чумбуры во шелковые,

Закованы у молодца ножки резвые

Во крепкие железы во немецкие,

И завешены у молодца очи ясные.

Как проговорит удалый добрый молодец:

«Ой вы гой еси, собаки злы татаровья!

Развяжите вы мне, молодцу, ручки белые,

Раскуйте добру молодцу ножки резвые,

Вы развесьте добру молодцу очи ясные.

Я спою-де вам, собакам, песню вчерашнюю.

Мы котору песню пели на синем море,

Мы на батюшке на Соколе, черном корабле.

Мы не песню, братцы, пели, горе мыкали».

Воздалече то было, воздалеченьки

Воздалече то было, воздалеченьки,

Пролегала степь-дороженька.

Да никто по той дороженьке не хаживал,

Как и шел там, прошел с тиха Дона малолеточек.

Обнимала того малолеточка да темная ноченька.

«Как и где-то я, молодец, ночку ночевать буду?

Ночевать я буду во чистом поле на сырой земле;

Как и чем-то я, добрый молодец, приоденуся?

Приоденусь я, младец, своей тонкой бурочкой,

В голова-то положу с-под седла подушечку».

Наезжали на младца три татарина-басурманина.

Как один-то сказал: «Я его ружьем убью»;

А другой-то сказал: «Я его копьем сколю»;

Как и третий-то сказал: «Я его живьем возьму».

Как и тут-то ли душа добрый конь полохается,

Оттого-ли младой малолеточек пробужается,

На злых басурманинов младец напускается.