Лаки Лючано: последний Великий Дон - Артем Рудаков

Судья тоже был «своим». Заявив о недостаточности улик, он отправил дело на доследование, а подсудимого освободил под смехотворный залог в пять тысяч долларов. На том основании, что в отношении Лаки Лючано органы правосудия штата Арканзас возбудили уголовное дело, судья отказался выдать его фэбээровцам до окончания разбирательства. При этом служитель Фемиды затруднился назвать хотя бы примерный срок его окончания. Дьюи пришлось апеллировать в Верховный Суд. Тем временем Высший Совет нанял для защиты своего главы трех лучших нью-йоркских адвокатов: Мозеса Полакоффа, Фрэнсиса Адамса и Джорджа Леви. Немедленно они со своей стороны забросали Верховный Суд жалобами и ходатайствами. Крючкотворство и судебная волокита продолжались целый месяц. Однако победа осталась за Дьюи. Верховный Суд принял решение о выдаче Лаки Лючано властям штата Нью-Йорк. «Враг общества номер один» был арестован и этапирован в нью-йоркскую тюрьму Томбс, где ему вручили обвинительное заключение, насчитывавшее девяносто девять пунктов. Окружной судья Филипп Дж. Маккук определил размер залога в сумме 350 тысяч долларов — рекордная величина по тем временам. После выплаты залога Лаки Лючано освободили до суда. Он вернулся в свои апартаменты в отеле «Ритц». Там его уже ждали члены Высшего Совета. Джонни Торрио не удержался:

— А ведь я говорил тебе, — проворчал он.

— Еще не поздно, — высказался Альберт Анастасиа, — до начала процесса почти две недели. За это время я смогу найти способ убрать Дьюи. Это положит конец всем нашим неприятностям.

Чарли Луканиа, казалось, не возражал. Но тут из своего угла хрипло пробубнил Фрэнк Костелло:

— В Организации есть правило: полицейских, судей и политиков не убивать, что бы ни случилось. Иначе власти могут перекрыть нам кислород. Насколько я знаю, никто этого правила не отменял.

Лаки с видимой неохотой согласился:

— Ты прав, Фрэнки. Мы не будем нарушать наших правил. Никогда.

Анастасиа пожал плечами:

— Как хочешь, Чарли, хотя я считаю, что это неправильно.

— Ты вправе иметь свое мнение, Альберт, — сказал Мейер Лански, — но, слава богу, решаешь не ты.

— Я заплатил адвокатам миллион долларов! За эти деньги они порвут Дьюи, как бумагу, — прорычал Лаки.

— Мы крепко надеемся на это, Чарли, — заверил Фрэнк Костелло.

Судебный процесс над самым опасным преступником Америки начался 13 мая 1936 года. С самого начала это событие вызвало живейший интерес общественности и заняло центральное место в колонках новостей. С девяти часов утра 13 мая автостоянка возле Дворца правосудия оказалась забита дорогими автомобилями. Сто пятьдесят мест в зале суда занимали сотрудники правоохранительных органов и представители местной политической элиты. Журналисты забронировали еще сотню кресел. Остальные места достались богатым снобам, которые пришли на этот процесс, как на шоу — что называется, «на людей посмотреть и себя показать». Этим набитым долларами джентльменам было все равно, на что глазеть, будь то бой за звание чемпиона мира в супертяжелом весе, выступление эстрадной примадонны или суд над известным гангстером. Главное, ради чего они сюда пришли, — быть в числе четырехсот человек из двенадцати миллионов, составлявших в то время население Нью-Йорка. Уже за сорок минут до начала процесса зал был набит битком. Снаружи дежурили репортеры, намеревавшиеся сфотографировать короля гангстеров в момент выхода из тюремной кареты. Возле входа во Дворец правосудия собралась многотысячная толпа зевак, энергично напиравшая на полицейское оцепление.

В десять ноль-ноль в зале появился окружной судья Филипп Дж. Маккук, одетый в длинную черную мантию. В десять пятнадцать ввели обвиняемых. Впереди всех шел Чарли Луканиа, одетый в безукоризненный деловой костюм и начищенные до блеска туфли из крокодиловой кожи. С обеих сторон его конвоировали двое здоровенных фараонов. Один из профсоюзных боссов, находившихся среди публики, сострил по этому поводу: «У нашего Чарли новые телохранители». Следом одного за другим вели «первых лиц» индустрии разврата. Всего их было тринадцать. Однако адвокатов имел только один из них — Чарли Луканиа. Полакофф, Адамс и Леви устроились рядом со своим подзащитным, который даже здесь, в суде, считал нужным подчеркивать свое исключительное положение и поэтому сел отдельно от остальных.

Государственного обвинителя Томаса Дьюи зал встретил бурными аплодисментами. Началась длительная процедура отбора и приведения к присяге двенадцати заседателей. На утверждение состава присяжных ушло полдня[36].

Глаза всех присутствующих устремились на государственного обвинителя, который должен был открыть процесс своей вступительной речью. Чтобы привлечь к себе всеобщее внимание и прежде всего внимание присяжных, Том Дьюи вышел на середину зала.

— Ваша честь! Господа присяжные заседатели! Леди и джентльмены! Без долгих предисловий позвольте мне перейти к сути разбираемого дела. Разумеется, проституция в Нью-Йорке существовала всегда. Это бесспорный факт. Во все времена находились несчастные женщины, волею различных обстоятельств становившиеся на путь падения. Но хочу подчеркнуть, что они шли на это сознательно, без постороннего принуждения.

В Нью-Йорке, как и в любом другом городе Америки, проституция никогда не считалась особенно выгодным бизнесом. Годовой оборот самых фешенебельных борделей на 42-й улице не превышал ста пятидесяти тысяч в год. Я утверждаю, что до 1933 года термин «организованная проституция» вообще не существовал. Прежде всего вошло в обиход понятие «белая рабыня». Его истинное значение гораздо лучше меня разъяснят вам, дамы и господа, свидетели обвинения, которые вскоре предстанут перед вами. Меня же, как прокурора, интересуют исключительно факты, имеющие значение для разбираемого дела.

Далее Дьюи подробно рассказал присяжным о роли Дэвида Бэтилло в создании индустрии разврата, а также о том, что без покровительства Чарльза Луканиа подобное было бы невозможно.

— Что же означает термин «организованная проституция»? Хаотичный, никем не контролируемый рынок разврата становится единой корпоративной структурой. Собственно говоря, зарождается новый вид рэкета — рэкет проституции. Деньги более не остаются в руках содержателей, а идут дальше, в карманы главарей рэкетирской группировки, и еще дальше — к главному боссу Лючано, который осуществлял полный контроль и за рынком разврата, и за рэкетирами. Однако жалкие сто пятьдесят тысяч в год не смогли бы заинтересовать врага общества номер один, Чарльза Лючано. Ему были нужны миллионы. Чтобы выжать из проституток такие деньги, необходимо, во-первых, увеличить их количество и, во-вторых, увеличить поток клиентов. Для выполнения первой задачи были созданы фирмы и агентства по найму, предлагавшие девушкам престижную, высокооплачиваемую работу, а также специальные группы боевиков, приводившие обманутых девушек в повиновение. Публичный дом становился для них тюрьмой. Преступники заставляли девушек круглосуточно заниматься своим ремеслом. Вдумайтесь, дамы и господа, одна девушка принимала в сутки по 15–20 клиентов! И так день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Индустрия разврата в прямом смысле слова разрушала тела и калечила души несчастных. Но это еще не все. Преступники, желая навсегда привязать девушек к этому гнусному бизнесу, насильно вводили им героин путем инъекций. Ваша честь, я хотел бы огласить содержание справки, составленной компетентными специалистами Федерального бюро по борьбе с наркотиками.