Когда падают листья... - Наталия Андреева

"Ага, — мрачно поддакнул внутренний голос, — мечтай"

Дар вздохнул: действительно, после всего, что произошло, надеяться на этот исход было бы глупо…

Войник окончательно расстроился и уселся на пол. Ну что за дребедень такая? Сначала жить не дают нормально, теперь умереть. Им что, этим богам, больше заняться нечем? Лучше бы в карты играли, всяко полезней было бы.

На пылинку в голову Дарену забралась нелепая мысль о том, что богов-то и вовсе может и не быть. Тогда где он сейчас? Если это не боги, то кто? Или что? Амулет этот хренов? Для верности пощупал грудь, но, естественно, никакого амулета на нем не было. Он вообще, как оказалось, сидел на камне голышом.

Как только Дар осознал это, ему сразу же стало холодно. Особенно гадко пришлось той самой точке, на которой он сейчас изволил сидеть. Выругавшись, войник вскочил и, чтобы хоть как-то согреться, принялся ходить из угла в угол. Помогало мало, но думать так было почему-то легче.

"Итак, — мысленно вопрошал себя Дарен, — что мы имеем? А имеем мы вот что: каменный мешок непонятной высоты, полное отсутствие одежды, темноту, которой бы и крот позавидовал, и еще плюс начинающиеся признаки сумасшествия. В задачке есть одно неизвестное, оно и самое главное: собственно, где он?"

Как будто в издевку, сверху раздался безликий голос, котором проскальзывали недовольные нотки:

— Может, хватит наворачивать круги? Долго мне еще тут из-за тебя сидеть? Мне, между прочим, больно, в отличие от некоторых!

Дар остановился, как вкопанный и посмотрел наверх, мысленно готовясь к новой пакости. Но, никого не увидев, все же рискнул спросить:

— Кто здесь?

— Вылезай — и увидишь.

Войник начал злиться: мало им, что ли этого каменного мешка?!

— А не пойти бы тебе?

— Нет, — серьезно ответил голос, по которому Дарен так и не смог определить, кто его обладатель: мужчина или женщина, — я без тебя не могу, раз уж дошла досюда.

Как только до уха войника донеслось "дошла", как тут же появилась уверенность, что с ним говорит женщина. И как это он раньше сомневался?

— А кто ты? — осторожно поинтересовался Дар.

— Давай ты вылезешь, а потом мы поговорим? — предложила в ответ неизвестная, явно нервничая, — время кончается.

— Какое время?

— В течение которого ты еще можешь выбраться отсюда.

Войник нахмурился, а потом признался:

— Я, собственно, не знаю, где я. И как выбраться — тоже понятия не имею.

— По лестнице, как еще!

— И где она, эта твоя лестница? Я тут уже все стены облазил — они гладкие и без всяких лестниц! Тем более, тут темно, как в ж… желудке у дракона, — поправился Дар, вспомнив, что он как никак с дамой разговаривает.

— Это тебе кажется, что темно. Тут полно света.

Дарен хотел было выругаться, но тут, как по команде, зажегся свет, да такой яркий, что войник невольно зажмурился. Потом оглянулся, но стены по-прежнему оставались гладкими и ровными.

— Нет тут никакой лестницы, — ворчливо сказал он, — и не было, как я тебе и говорил.

— Неправда, — отозвался голос, — есть.

И перед даровым носом действительно возникла лестница. Он недоверчиво потрогал деревянные ступеньки и перила, которые отвесно уходили наверх, потом осторожно ступил на первую ступеньку.

— Вылезай быстрее! — поторопила его женщина сверху.

Дар на всякий случай посмотрел наверх, но ничего, кроме света не увидел.

— Да лезу я, лезу.

И он полез. Но тут его ждала новая пакость: ступени никак не кончались. Дарен с ужасом подумал, что будет, если вдруг на одном месте они закончатся — и чуть не упал, потому что они действительно закончились. Дальше вверх уходила та же дьяболова каменная стена.

— Эй! — позвал он, — у меня ступени кончились!

— Не кричи, — сказали совсем рядом, — нечто подобное я и предполагала… Держись за руку.

Из света высунулась детская ручонка. Ну что за издевательство!

— А ты точно меня вытянешь? — с сомнением спросил Дарен. — Может, позовешь кого-нибудь из взрослых?

— Не говори глупостей, — фыркнули наверху, — ты не первый, кого я вытаскиваю. Не тяни.

— Хорошо, — отозвался Дар и предупредил: — я хватаюсь.

Детская ручка ухватила его за запястье с неожиданной силой, так, что преодолеть оставшиеся ступеньки и вылезти из проклятого каменного мешка оказалось совсем легко.

— Ну и сложно же с тобой, — вздохнули над ним, — почти так же, как и в жизни.

Дарен поднял голову и на несколько пылинок растерялся: перед ним стояла Велимира, такая, какая была и в лесу: в грязной одежде и с растрепанной косой. Он недоверчиво спросил:

— Моарта?

Девушка рассердилась:

— Какая Моарта? Вообще не надо упоминать здесь ее имени! А то еще как заявится… Что я тогда делать буду?

— Так ты настоящая? — так же подозрительно уточнил Дар.

— Настоящая, — вздохнула Веля и, оглядев его с ног до головы, поинтересовалась: — может, ты все же оденешься? А то холодно, наверное.

Дарен поглядел вниз и тихо выругался: он как-то забыл об этой неприятной мелочи. Потом поглядел на валяющуюся около его ног одежду и, начав одеваться, недовольно заметил:

— Там ты была немного целомудренней, — собственно, он понятия не имел, где это — "там" и где это загадочное "здесь", но ничего умнее в голову не пришло.

Велимира пожала плечами и ответила, ничуть не прояснив ситуацию:

— Здесь все меняются.

— Может быть, хотя бы отвернешься?

— Не могу, — серьезно ответила девушка, — вдруг ты опять провалишься? Я тебя больше не смогу удержать за руку.

— А где мы? — рискнул спросить Дарен.

Велимира виновато развела руками:

— В темнице его кралльского величества. Одно утешает: те чаровники сюда не доберутся, здесь охрана хорошая. Так что, возможно, Яромир прав, и все действительно не так плохо…

— Понятно, — хмуро отозвался Дар, бросая дурацкую затею выведать у девушки что-то намеками, после чего спросил прямо: — а что это за место?

— Как что? — удивилась Веля, — а ты не знаешь?

— Понятия не имею.

— Тогда и я не смогу тебе ничего ответить. Яра я вытаскивала, например, из какого-то дурацкого ледника, тебя вот отсюда… Места, надо сказать, вы оба выбираете что надо. Я пока тебя нашла — уже успела подумать, что опоздала. Тут такой лабиринт!

Войник мысленно выругался.

— Это реальность? Мы с тобой — действительно настоящие?

— Это, — Велимира замялась, — я не знаю, как объяснить. Это нечто промежуточного состояния души, когда та еще не разобралась, надо ли ей оставаться в теле или улетать к Богам… вот как-то так.