Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

личности, права общин вести собственные дела без епископального надзора, а также бесцеремонного, эгалитарного и отрешенного от отвлечений религиозного искусства богослужения. Они были согласны с пресвитерианами в богословии, но отвергали пресвитерианство как тенденцию к осуществлению епископальной власти. Они настаивали на буквальном толковании Писания и осуждали претензии на то, что разум может судить о явленной истине. Они с таким же почтением относились к Ветхому Завету, как и к Новому; они применяли к себе иудейскую концепцию избранного народа; они крестили своих детей именами ветхозаветных патриархов и героев; Они думали о Боге в терминах сурового Яхве и добавляли кальвинистское убеждение, что большинство людей - "дети гнева", обреченные еще до своего рождения по произволу неумолимого божества на вечный ад; и они приписывали спасение немногих "избранных" не добрым делам, а божественной благодати, даруемой по божественной прихоти. Некоторые из них думали, что разговаривают с Богом; другие, считая себя проклятыми, ходили по улицам и стонали в ожидании своих вечных мук. Казалось, что молнии Божьи постоянно висят над головами людей.

В этом самонавязанном терроре "веселая Англия" почти исчезла. Гуманизм эпохи Возрождения, похотливый натурализм елизаветинцев уступили место чувству греха, страху божественного возмездия, которое рассматривало большинство удовольствий как козни сатаны и вызов Богу. Старые монашеские страхи перед плотью вернулись, возможно, к большей части народа, чем когда-либо в истории. Прайнн объявила все объятия "развратными", все смешанные танцы - "развратными".26 Для большинства пуритан музыка, витражи, религиозные изображения, камилавки, помазанные священники были препятствием для непосредственного общения с Богом. Они с усердием изучали Библию и цитировали ее фразы почти в каждой речи, почти в каждом абзаце; некоторые ревнители вышивали свою одежду текстами из Писания; особо благочестивые добавляли "Истинно" или "Да, истинно", чтобы подтвердить искренность или истинность. Добрые пуритане запрещали пользоваться косметикой и запрещали парикмахерские услуги как тщеславие; они получили прозвище "круглоголовые", потому что стригли волосы близко к голове. Они осуждали театр как скандальный (так оно и было), приманку медведей и быков - как варварскую, нравы при дворе - как языческие. Они осуждали праздничное веселье, звон колоколов, сборы вокруг майского столба, распитие спиртных напитков, игру в карты. Они запретили все игры в субботу; этот день должен был быть посвящен Богу, и он больше не должен был носить языческое название воскресенья. Они, в том числе и Милтон, возмущенно закричали, когда Карл I и Лауд, возобновляя эдикт Якова I, издали (1633) "Спортивную декларацию", санкционирующую воскресные игры после воскресных молитв. Пуритане распространили свое саббатарианство - защиту "голубых воскресений" - на Рождество; они сетовали на стиль празднования рождения Христа с весельем, танцами и играми; они справедливо приписывали многим рождественским обычаям языческое происхождение; они требовали, чтобы Рождество стало торжественным днем поста и искупления; в 1644 году они убедили парламент законодательно утвердить эту точку зрения.

Как протестантизм придал проповеди большее значение, чем католические прецеденты, так и пуританство расширило ее еще больше, чем протестантские обычаи. Голод по проповедям грыз некоторые сердца; мэр Норвича переехал в Лондон, чтобы слушать больше проповедей; один мерсер уволился из общины, потому что она читала только одну проповедь в воскресенье. Чтобы утолить этот голод, появились специальные "лекторы" - люди, нанимаемые приходом для чтения воскресных проповедей в дополнение к тем, что читал штатный священник. Большинство пуританских проповедников относились к своим обязанностям со всей серьезностью; они пугали слушателей описаниями ада; некоторые из них публично обличали грешников по именам; один указывал на пьяниц в своей общине и, говоря о шлюхах, приводил в пример жену одного из главных прихожан; другой говорил слушателям, что если прелюбодеяние, ругань, измена и нарушение субботы могут привести человека в рай, то весь приход будет спасен.27 Пуританские священнослужители считали своим долгом предписывать или запрещать поведение, одежду, занятия и развлечения людей. Они запретили соблюдать святые дни, установленные языческими обычаями или католической церковью, и таким образом добавили к году около пятидесяти рабочих дней.28 В пуританской этике звучал призыв к долгу, а вместе с ним - суровое воспитание мужества, уверенности в себе, благоразумия, бережливости и трудолюбия. Это была этика, благоприятная для среднего класса; она создавала трудолюбивых работников и давала религиозную санкцию меркантильному предпринимательству и частной собственности. Бедность, а не богатство, была грехом; она свидетельствовала о недостатке личного характера и божественной благодати.29

В политическом плане пуритане стремились к демократической теократии, в которой не будет ничего, кроме моральных и религиозных различий между людьми, не будет правителя, кроме Христа, не будет закона, кроме Слова Божьего. Они возмущались высокими налогами, которые поддерживали англиканскую церковь; их бизнесмены чувствовали, что их доит этот дорогой и превосходящий их по статусу институт; "торговая часть нации", - сказал один памфлетист, - "пожирается в этой прелатской гуще".30 Пуритане защищали богатство, но презирали праздную роскошь знати. Они довели мораль до крайности, как более поздние эпохи довели свободу; но, возможно, их бесчеловечный кодекс был необходимым корректором свободных нравов елизаветинской Англии. Они породили одни из самых сильных характеров в истории - Кромвеля и Мильтона, а также людей, покоривших американскую пустыню. Они защищали и передали нам парламентское правительство и суд присяжных. Отчасти именно им Англия обязана трезвостью британского характера, стабильностью британской семьи и целостностью британской официальной жизни. Ничто не потеряно.

III. ПУРИТАНЕ И ТЕАТР

Первая победа пуритан была одержана в войне с театром. Все, что их отличало - их теология "избранных" и "отступников", их строгая мораль, их торжественное настроение и библейская речь, - высмеивалось на сцене с грубой и непростительной карикатурой. А в 1629 году произошло кульминационное преступление: одна французская актриса осмелилась заменить мальчика в женской роли в пьесе в Блэкфрайерс. Ее забросали яблоками и тухлыми яйцами.

Новые драматурги могли бы умиротворить пуританскую партию, поскольку, хотя время от времени они и опускались до того, чтобы покорить грубиянов рибаллизмом, в целом они были джентльменами. В пьесе Филипа Массинджера "Новый способ платить по старым долгам" (1625) сатириковалась не чопорная добродетель, а монополистическая жадность; в ней не было ни взлетной поэзии, ни трещащего остроумия, ни крылатых образов, но беспринципный вымогатель в конце концов представал перед судом, и пять актов проходили без единой запинки. Джон Форд нацелился на аудиторию, назвав свою пьесу "Жаль, что она шлюха" (Tis Pity She's a Whore), но эта пьеса и "Разбитое сердце" (обе - 1633) держались на достойном уровне и могли бы еще удержаться на сцене, если бы современные зрители могли переварить холокост их развязок.

Пуритане сделали самый горячий выстрел против театра, когда их самый