День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

От взрыва сорокатрехкилограммового фугаса, вырвавшего кусок обшивки по левому борту, подлодка содрогнулась. Вой сирены прокатился по отсекам, заставляя замирать от ужаса сердца моряков, а в пробоину под чудовищным давлением врывался поток воды, заполняя все полости, сбивая с ног пытавшихся бежать подводников, вдавливая их тела в переборки.

— Прямое попадание! Поврежден прочный корпус!

— Задраить люки, — прокричал капитан, с трудом удержавшийся на ногах. — Включить помпы! Экстренное всплытие!

Стремительно опорожняя балластные цистерны, «Чита» начала всплывать. Ограждение рубки, будто плавник гигантской акулы, вспороло волны в нескольких километрах от вертолета, тотчас изменившего курс. А командир русской субмарины уже отдал новое распоряжение:

— Стрелкам ПЗРК — на мостик!

Несколько матросов, неуклюже тащивших за плечами длинные темно-зеленые тубусу пусковых устройств ЗУР «Игла», поднялись наверх. Две ракеты, одна за другой, взвились над субмариной, направляясь к приближавшемуся японскому геликоптеру. В небе вспыхнули тепловые ложные цели, и обе ЗУР отвернули, проходя мимо цели. А затем вдруг японский МС-101, уже приблизившийся к «Чите» на считанные десятки метров, выполнил маневр, уходя прочь на максимальной скорости и при этом опуская все ниже и ниже к волнам. Растерянные моряки непонимающе смотрели вслед ему, и только когда над медленно плывущей подлодкой с ревом промчался истребитель МиГ-31, взлетевший с авиабазы Елизово, разразились криками радости.

— Теперь не пропадем, — выдохнул командир «Читы». — Штурман, курс на Камчатку. Мы все-таки победили!

В штабе Морских сил самообороны Японии царило безмолвие. Застигнутые жуткой новостью на своих местах офицеры оцепенели, невольно представляя себя умирающими безо всякой надежды на спасение посреди водной пустыни, захлебываясь в волнах. По морщинистым щекам старого человека в императорской резиденции в Токио градинами скатились две слезы, после чего, взглянув на молча стоявшего навытяжку напротив него, потупив взор, командующего Силами самообороны, божественный микадо негромко спросил:

— Скольких мы потеряли?

— Почти всех, кто был на борту «Кунисаки». Тысяча человек десанта и свыше ста моряков из его команды. И большую часть команды эсминца, сто сорок человек. Этот район сильно удален от наших баз, и проводить спасательную операцию очень сложно. К месту гибели кораблей из Охотского моря направляются два эсминца, но они прибудут туда через несколько часов, и каждая минута промедления будет оплачена чьими-то жизнями. Но нашим морякам удалось уничтожить две подводные лодки гайдзинов, так что противник тоже понес потери.

— Сколько русских могло быть на тех подлодках?

— Примерно сто человек.

— Я не променял бы на их жизни жизнь единственного японца, — мрачно проскрежетал император. — Но это война, и потери неизбежны. Теперь мы просто обязаны одержать победу! Нужно наступать прямо сейчас, не мешкая!

Командующий растерялся, забормотав в ответ:

— Мой господин, на Камчатке у нас слишком мало сил. Дивизия генерала Такаги за время боев понесла потери и едва ли сможет наступать сейчас. Нужно сформировать новый конвой, усилить его сопровождение, доставить необходимые припасы и подкрепление…

— А русские гайдзины разве не несли потери? Их силы сейчас куда меньше сейчас, и пора покончить с этим. Ввязавшись в эту войну, мы теперь можем только победить — или погибнуть. И я выбираю первое. Американцы помогли нам своим оружием. Готовы ли мы использовать его сейчас?

— Их боевые беспилотники вот-вот прибудут на Камчатку, а наши пилоты заканчивают курс тренировок на американском авианосце, осваивая новые истребители.

— Значит, пора им показать, чему научились у этих гайдзинов! Передайте приказ генералу Такаги — наступать немедленно! Пусть сбросит этих варваров в море!

Командующий Силами самообороны покорно кивнул, не сомневаясь, что совсем скоро тысячи японских солдат, сражающихся сейчас среди сопок далекой Камчатки, присоединятся к тем, кто уже покоился на дне океана.

Глава 11

5 июля

Взгляд майора Воздушных сил самообороны Японии Танака Симидзу скользнул по бледно-лазоревой чаше небосвода, опиравшейся на белоснежные комки облаков, слой которых находился далеко внизу, зацепившись за темную точку с едва угадывавшимся силуэтом. Увидев ее именно там, где и ожидал, японский пилот чуть улыбнулся — под закрывавшей половину лица кислородной маской это было совершено незаметно. Коснувшись рукой приборной доски, он включил рацию, приказав своему ведомому, чей F-15J «Игл» держался в пятидесяти метрах слева и чуть позади:

— «Катана-четыре», меняем курс на два-ноль-ноль! Заправщик уже на месте! Следуй за мной!

Истребители, уже четвертый час барражировавший над центральной частью Охотского моря, одновременно развернулись, нацеливаясь острыми носами на казавшийся пока еще крохотным самолетик, летевший по прямой несколькими сотнями метров ниже почти перпендикулярным курсом. Он казался черным пятном на фоне голубого неба, по которому медленно полз какой-то блеклый солнечный диск, уже достигший зенита и начавший скатываться по небесной чаше к западу.

Изменив частоту бортовой радиостанции своего истребителя, майор Танака произнес в эфир, зная, что будет услышан теми, к кому обращается:

— «Токио-семь», я «Катана-четыре», вижу вас! Подходим с юго-востока!

— На связи «Токио-семь», мы вас уже заждались, — прозвучало в ответ после едва уловимой задержки. — Готовы к заправке!

Пара истребителей «Игл» заходила в хвост быстро увеличивавшемуся в размерах самолету, и майор оценил, наконец, насколько он огромен даже по сравнению с совсем не маленькими F-15J. Массивная серая «туша» самолета-заправщика KC-767J, опиравшаяся на широкие крылья, под которыми висели массивные гондолы турбореактивных двигателей, находилась уже в нескольких десятках метров, окончательно заслонив горизонт. «Летающий танкер», круживший в тысячах метров над морскими волнами, сейчас скрытыми сплошным слоем низкой облачности, доставил сюда, за сотни миль от берегов Японии, почти сто девять тысяч литров легковоспламенимого авиатоплива, без которого замолкнут могучие турбины истребителей, угаснет в их недрах нестерпимо жаркое пламя, и прекрасные стальные птицы беспомощно попадают в море. Воздушная вахта на подступах к Камчатке, на которой пересеклись интересы России и Японии, неслась непрерывно, и самолеты-заправщики позволяли истребителям находится в воздухе по много часов подряд, лишая противника, еще сражавшегося, надежды на помощь, будто бы спешащую с материка.