Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

поморщился, будто бывшая возлюбленная его раздражала. — Но на самом деле этого никто не знает.

— Давай не будем думать о плохом. — Аббатиса обняла его за пояс и прижала к себе, но архитектор резко отстранился, воскликнув:

— Не делай этого!

Монахиня споткнулась и чуть не упала.

— В чем дело? — Она была вне себя от изумления.

— Не дотрагивайся до меня!

— Но я только…

— Вот только и не делай! Ты закончила наши отношения девять месяцев назад. Я сказал, что это в последний раз, и сказал всерьез.

Керис не понимала его негодования:

— Но я всего-навсего обняла тебя.

— Не надо меня обнимать. Я не твой любовник. У тебя нет такого права.

— У меня нет права дотронуться до тебя?

— Нет!

— Не знала, что мне требуется какое-то разрешение.

— Разумеется, знала. Ты ведь не разрешаешь людям касаться себя.

— Но ты не «люди». Мы ведь не чужие. — Однако, уже произнося эти слова, она поняла, что Мерфин прав.

Сама отвергла его, но отказалась считаться с последствиями. Встреча с Гарри из Аутенби распалила Керис, и она пришла сюда. Уверяла себя, что обняла его по-дружески, но это ложь. Повела себя так, будто он все еще принадлежал ей, как богатая праздная дама может отложить книгу, а потом опять взять. Все это время она не дозволяла ему дотрагиваться до себя, и теперь пытается вернуть это право себе лишь потому, что ее поцеловал мускулистый молодой человек. Дурно.

И все-таки Мерфин мог поставить ее на место мягче, без раздражения и грубости. Неужели он забыл дружбу, как и любовь? Слезы навернулись ей на глаза. Аббатиса пошла к лестнице. Подниматься было трудно, она чувствовала, что силы уходят. Монахиня остановилась передохнуть и глянула вниз. Мастер придерживал конец лестницы. Уже почти наверху Керис опять глянула вниз. Зодчий все стоял. Ей пришло в голову, что несчастья кончатся, если она сейчас упадет. Это будет длинное падение, а внизу беспощадные камни. Смерть придет сразу.

Мостник словно прочел эти мысли и, торопя ее, махнул рукой. Керис подумала, что возлюбленный не переживет, если она покончит с собой, и, представив себе его страдания, угрызения совести, испытала удовольствие. Была уверена, что Бог не накажет ее на том свете. Затем взобралась по последним двум перекладинам и ступила на твердую землю. Какая глупость, пусть и секундная. Еще чего — кончать счеты с жизнью. Ей столько нужно успеть.

Аббатиса вернулась в монастырь. Прозвонили на вечерню, и она возглавила процессию в собор. Молодой послушнице было жалко того времени, что она проводила на службах. Теперь настоятельница радовалась возможности отдохнуть и сосредоточиться. Неудачный вечер, думала монахиня, но ничего, все наладится. И все-таки на псалмах она с трудом сдерживала слезы.

На ужин сестрам подали копченого угря, жесткого, пряного — не самое любимое блюдо Керис. А сегодня ей вообще не хотелось есть. Пожевала хлеба и удалилась в аптеку. Гам две послушницы переписывали ее книгу, которую она закончила после Рождества. Копии просили аптекари, настоятельницы, цирюльники и даже кое-кто из врачей. Копирование книги стало одним из послушаний монахинь, имевших желание работать в госпитале. Копии стоили недорого — книга имела небольшой объем, простые иллюстрации, при ее изготовлении не использовали дорогостоящих чернил, — и спрос не падал.

Троим в помещении было тесно. Керис не терпелось перебраться в просторную и светлую аптеку нового госпиталя. Монахиня хотела остаться одна и отослала послушниц, однако ее одиночество нарушили. Через несколько минут в аптеку вошла леди Филиппа.

Никогда не испытывая особо теплых чувств к замкнутой графине, настоятельница, однако, сочувствовала ей и с радостью предоставила бы убежище не только Филиппе, но и любой женщине, сбежавшей от такого мужа, как Ральф. Леди Ширинг никому не доставляла хлопот, не предъявляла непомерных требований, основное время проводя у себя. Ее не особо интересовала монастырская жизнь, но уж кто-кто, а Керис прекрасно это понимала. Настоятельница предложила гостье табурет возле скамьи. Несмотря на придворные манеры, графиня оказалась удивительно прямой. Начала без предисловий:

— Прошу вас, оставьте Мерфина в покое.

— Что? — Монахиня удивилась и оскорбилась.

— Разумеется, вы можете говорить с ним, но не нужно целовать его и обнимать.

— Да как вы смеете…

Что ей известно? Да и какое графине дело?

— Он больше не ваш любовник. Оставьте его в покое.

Значит, Мостник рассказал ей о сегодняшней стычке.

— Но почему он вам рассказал?.. — Аббатиса не закончила вопроса, так как поняла ответ.

Филиппа подтвердила ее догадку:

— Он не ваш. Мой.

— О Господи! — Керис обомлела. — Вы и Мерфин?

— Да.

— И вы… Вы в самом деле?..

— Да.

— Я понятия не имела! — Настоятельница чувствовала себя так, словно ее предали, хотя понимала, что не имеет на это никакого права. Когда же это случилось? — Но как же?.. Где?..

— Зачем вам подробности?

— Разумеется. — Вероятно, у него дома, на острове Прокаженных. Скорее всего по ночам. — И давно?

— Не важно.

Подсчитать нетрудно. Филиппа переехала сюда меньше месяца назад.

— Вы, однако, не теряли времени.

Недостойная шпилька, но леди Ширинг милостиво ее не заметила.

— Чтобы удержать вас, Мерфин был готов на все. Но вы оттолкнули его. Теперь отпустите. Ему