Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Он пожал ей руку и осмотрелся, одобрительно кивая при виде аккуратных рядов надписанных кувшинов и флаконов.

— Никогда не видел такой замечательной аптеки, только в Лондоне.

— Так вы врач, сэр? — осторожно спросил Филемон, желая понять статус гостя.

— Аптекарь, у меня лавка на Смитфилде, возле госпиталя Святого Варфоломея. Хвастаться, конечно, нехорошо, но самая крупная в городе.

Аптекарь — простой торговец, куда ниже аббата. Облегченно вздохнув, настоятель с легкой усмешкой спросил:

— И что же привело в наше захолустье крупнейшего лондонского аптекаря?

— Я мечтаю приобрести «Кингсбриджскую панацею».

— Кингсбриджскую чего?

Иона понимающе улыбнулся.

— Конечно, смирение — ваш долг, отец аббат, но я вижу, послушница как раз переписывает эту книгу.

— Книгу? Она не носит название «Панацея».

— И все же там указаны лекарства от всех болезней.

Керис поняла, что в этом есть известная логика.

— Но откуда вам о ней известно?

— Я много езжу, ищу редкие травы, разные вещества для лекарств, а сыновья ведут лавку. Как-то одна монахиня из Саутгемптона показала мне книгу, которую назвала «Панацеей», сказав, что она из Кингсбриджа.

— Сестра Клаудия? — спросила целительница.

— Да. Я просил ее дать мне книгу на время, чтобы переписать, но она не могла с ней расстаться.

— Помню сестру Клаудию.

Эта монахиня совершила как-то паломничество в Кингсбридж, остановилась в женском монастыре и ухаживала за чумными, не думая о себе. Керис в благодарность подарила ей книгу.

— Удивительная книга! — воскликнул Иона. — И по-английски!

— Она для тех лекарей, которые не являются священниками и поэтому не очень хорошо знают латынь.

— Ничего подобного не существует ни на каком другом языке.

— Что же в ней такого необычного?

— Построение! Главы систематизированы по принципу жалоб больных, а не на основе теории соков организма или видов болезней. Так что если человек жалуется на боль в животе, кровотечение, жар, понос или насморк, вы сразу же найдете нужную страницу!

— Ну что ж, вполне подходяще для аптекарей и их покупателей, полагаю, — бросил Филемон.

Иона словно не расслышал презрения.

— Я думаю, отец аббат, вы автор этой бесценной книги.

— Ну уж нет!

— Тогда кто же?

— Ее написала я, — ответила Керис.

— Женщина! — поразился Иона. — Но откуда у вас такие знания? Ведь их нет в других книгах.

— Старые книги никогда не казались мне особо полезными, Иона. Сначала я училась готовить лекарства у кингсбриджской знахарки по имени Мэтти, которая, к сожалению, бежала из города, опасаясь обвинения в колдовстве. Многому научила мать Сесилия, прежняя настоятельница. Собрать рецепты и способы лечения не так уж и сложно. Людям известны сотни. Куда труднее отделить действенные от мусора. Поэтому я много лет ежедневно вела дневник, отмечая результаты каждого предписанного мною средства. И в книгу включила те, которые на моих глазах помогали, всякий раз.

— Для меня большая честь говорить с вами.

— Ну что ж, вы получите копию моей книги. Я польщена, что вы проделали ради нее такой длинный путь. — Аббатиса открыла шкаф. — Эта копия выполнена для обители Святого Иоанна-в-Лесу, но они могут подождать следующей.

Аптекарь принял книгу как священную реликвию.

— Очень вам благодарен. — Лондонец достал мешок из мягкой кожи и вручил его Керис: — И в знак моей благодарности примите от нашей семьи скромный дар монахиням Кингсбриджа.

Настоятельница развязала мешок и вынула оттуда какой-то предмет, завернутый в сукно. Когда же развернула его, все увидели золотое распятие, украшенное драгоценными камнями. Глаза Филемона жадно заблестели.

— Какой дорогой подарок! — изумленно воскликнула Керис, но тут же поняла, что это недостаточно вежливо. — Очень щедро со стороны вашей семьи, Иона.

Тот отмахнулся.

— Слава Богу, дела у нас идут неплохо.

— И это за книгу про старушечьи припарки! — завистливо воскликнул Филемон.

Аптекарь ответил:

— Ах, отец аббат, вы, разумеется, выше каких-то там припарок. Куда нам до ваших духовных высот. Мы и не пытаемся понять течение соков в человеческом организме, а лишь предписываем лекарства, потому что они действуют. Так ребенок отсасывает кровь из порезанного пальца, потому что это облегчает боль. Вопрос же о том, почему и как это происходит, предоставим решать более развитым умам, чем наши. Божье творение слишком загадочно, чтобы его могли понять такие, как мы.

Лондонец говорил с едва скрываемой иронией. Онага подавила улыбку. Сайм тоже уловил издевательскую интонацию и вспыхнул. Но Филемон ничего не заметил и попался на лесть. По его прищуру Керис поняла, что он думает, как бы присвоить себе часть успеха книги и заполучить еще пару драгоценных распятий.

Шерстяная ярмарка, как всегда, открылась на Троицу — обыкновенно тяжелый день для госпиталя, и этот год не стал исключением. Старики заболевали после трудной дороги; детей начинало нести от непривычной еды и воды; взрослые напивались в тавернах и калечили себя и друг друга. Впервые у Керис появилась возможность разделить больных. Чумные, число которых резко сокращалось, и занемогшие желудочными заболеваниями и сыпью отправились в новое здание, освященное епископом этим же утром, а пострадавшие от несчастных случаев и драк остались в старом госпитале, где им не угрожала опасность заразиться. Миновали те времена, когда человек мог прийти в аббатство с