Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

нахала, — ах да, Габриел, вроде так вас величать. И если наши территории для вас «вонючая дыра», то для всего остального мира — это земли полные жизненно необходимых вещей, например, целебных трав, той же кариллы, ведь она не растёт на иных почвах, поскольку магия Тёмного леса имеет собственный неповторимый энергетический фон, но вы, наверное, не знаете об этом, — подхватив подол платья, принялась спускаться, но, словно что-то вспомнив, деланно притормозила и через плечо кинула: — А ещё, будь вы немного умнее и сдержаннее на язык, то не стали бы оспаривать мой статус, поскольку даже руководство академии во всеуслышание заявило о моём положении. Вы ведь не хотите сказать, что Эйрик Великолепный ошибся?

Отвисшая челюсть золотоволосого красавчика, подняла мне настроение до небывалых высот и я, едва не вприпрыжку вышла из аудитории.

— Ты его сделала! — заговорщически подмигнула мне Берит, немного более сдержанная, нежели её сестра.

Девушки весело рассмеялись и мы вчетвером, быстро спустившись в холл первого этажа, устремились на выход из здания. Той самой девочки, Хеидрун, я так и не увидела, кажется, она одной из первых, чуть ли не сразу же за преподавателем, убежала из аудитории.

Прогулка по саду и болтовня ни о чём, приятно расслабила, в голове стало пусто и спокойно, а нервный комок, образовавшийся в центре груди, когда я выговаривала герцергскому сынку, исчез, оставив о себе лишь неприятное воспоминание. Всё же я переживала: не люблю выяснять отношения, личность я по большей части миролюбивая.

В класс вошла довольная собой и жизнью, а кислая физиономия Габриеля и его прихлебателей ещё немного порадовали. Парень смотрел на меня из-под насупленных бровей, в его глазах я читала презрение, но плотно сжатые губы он так и не открыл, чтобы сказать мне что-то неприятное — так и молчал, следя за каждым моим движением. Интересно, чего он так на меня взъелся? Неужели не дают покоя мои способности? Зависть? Весь урок я ощущала на себе его тяжёлый взгляд.

Следующий предмет оказался простой, даже элементарной математикой. Преподавателем была женщина Гунила Лун — симпатичная молодая гномка. В самом начале пары она провела небольшую проверочную работу — ей хотелось выяснить уровень студиозусов. После чего начался сам урок. Я уже была готова, и нисколько не удивилась, когда меня вызвали к доске. Простую задачку на движение решила в два счёта, получила похвалу от математички и заняла своё место.

— Какая-то у вас лёгкая философия счёта, — заметила я Кэролайн.

— Это усреднённая, даже упрощённая программа, — кивнула на простолюдинов подруга, я посмотрела на сидящих впереди учеников, те хмурились, грызли карандаши, парни чесали репу — им всем явно было совсем нелегко. — Но не думаю, что полгода мы будем решать такие лёгкие задачки. Это сейчас идёт скорее повтор основы, дальше, если верить Коли, всё станет во много раз сложнее.

Последней парой на сегодняшний день оказалась артефакторика. Я ждала этот предмет со свойственной мне нетерпеливостью — обожала делать что-то необычное, нахваталась у дяди Анса и теперь просто жаждала познать новенькое.

В этот раз нам пришлось всем отправиться в другую часть академии и подняться по крутой винтовой лестнице на самый верх одной из башен, где располагалась нужная нам аудитория.

— Посторонись, — мимо меня пронёсся Габриэль, больно толкнув меня плечом.

— Дорогу! — крикнул кто-то из его свиты, шедшей прямо за своим предводителем.

Высоко вскинув брови, я всё же позволила этой шайке-лейке обогнать нас. Раз уж они так спешат, не буду им мешать. Девочки, с которыми я весело щебетала, изумлённо таращились им вслед.

— Никакого воспитания! — воскликнула Грай, — я непременно буду жаловаться! Чуть ноги мне не оттоптали.

Кэролайн лишь осуждающе покачала головой и промолчала. Мы продолжили подъём и в итоге вышли на ровную площадку, к распахнутым двустворчатым резным дверям.

— Вау! — прошептала я, замерев у входа.

Аудитория была большой, с круглыми стенами и высокими стрельчатыми окнами со вставленными в них золотистыми слюдяными пластинами, из-за этого всё помещение казалось пропитанным солнечно-янтарным светом, очень тёплым и одухотворяющим. Одно окно было открыто и в него виднелось синее небо в перистых белоснежных облаках.

— Какая красота! Коли говорил, что аудитории в башнях самые запоминающиеся, но на деле они просто великолепны! — заметила Кэри. — Пойдёмте, нужно занять свои места.

Парты и стулья также стояли ярусами, мы привычно устроились в пятом ряду, вынули учебники, пергамент и карандаши. Последней в аудиторию, испуганной мышью, забежала Хеидрун Эк и присела на крайний стул в первом ряду.

— Припёрлась, крыска помойная? — прошипела тучная девушка, занявшая место во втором ряду, — всё прячешься по углам, чтобы не попадаться мне на глаза? — хихиканье подружек лишь подзадорило студентку, и та ещё громче добавила: — правильно мой папка погнал тебя с нашего двора, таким, как ты, не найти работу в приличном месте! Жаль, что у тебя проснулся дар, но, надеюсь, ты ненадолго задержишься здесь. Одно твоё присутствие отравляет воздух.

Так-так-так. Я прищурилась, оценивающе посмотрев на говорившую. Аристократы делали вид, что им и дела нет до разборок черни. А вот я внимательно следила за происходящим. Хеидрун сжалась ещё сильнее, стараясь слиться с мебелью, но тут двери в аудиторию распахнулись, и в класс вошёл профессор Эдвард Риг собственной персоной. Постукивая тростью по каменному, натёртому до блеска, полу, он прошёл в центр залы и, обернувшись к нам, рявкнул:

— Артефакты, все, что вы взяли с собой, ну-ка, живо выложили на стол!

Глава 41

— Что в моих словах вам непонятно? — высокомерно вскинув бровь, холодно уточнил ларер Риг, нетерпеливо постучав носком кожаного сапога по гладкому каменному полу. От него так и веяло раздражением. Но мне всё равно импонировал этот старик. Не знаю чем, может, уверенностью? Спокойной властностью? Но он точно не был злым и всё ненавидящим снобом. В общем, я, конечно, могла ошибаться, но вовсе его не боялась. Может, и зря.

Тем временем студиозусы зашевелились: несколько человек из простолюдинов вынули свои амулетики в виде цепочек с подвесками, какие-то перстни и браслеты. И уже каждый аристократ медленно, даже нарочито — демонстративно, полез за пазуху, снял с шеи, с пальцев, с запястий столько всего, что даже я, обвешанная артефактами, как та ёлка на Новый год, высоко вскинула брови от удивления. А Коли ещё смеялся надо мной, типа зачем тебе столько? Поглядел бы он сейчас на