Южнее реки Бенхай - Михаил Домогацких

Премьер Южного Вьетнама Нгуен Као Ки прибыл в Гонолулу, тоже крайне недовольный развитием событий. Его выводила из себя очевидная ставка американцев на Нгуен Ван Тхиеу, решивших, видимо, отвести ему, блестящему генералу Нгуен Као Ки, второстепенную роль в управлении страной. Он не хотел уступать позиций, которые занимал в противоборстве со своим противником, но в то же время чувствовал, что позиции эти начинают постепенно слабнуть. Земля еще не зашаталась под ногами, но ее глубинное колебание он ощущал всем своим существом. Недоволен был он и объявленной паузой в бомбардировках Северного Вьетнама и хотел при удобном случае сказать об этом в самых решительных выражениях. Но не успел. Президент Джонсон отказался от паузы, и военно-воздушные силы снова начинали карательные операции.

К концу совещания президент Джонсон, вручив генералу Ки высокую награду США, пригласил его па приватную беседу, во время которой всячески подчеркивал дальновидность генерала, понимание им существа собы-

гий. В конце беседы Джонсон, взяв его под руку, стал говорить, что рассчитывает на то, что генерал приложит все силы, чтобы этот год стал последним для Вьетконга.

— Нам с вами, генерал Ки, предстоит в жизни решать еще не одну трудную проблему, и потому необходимо быстрее довести до конца разгром противника.

Уходя от президента, Нгуен Као Ки испытывал возвышенное чувство: американцы, как видно, пересмотрели свои взгляды и снова главную ставку делают на него. Это вытекало из доверительного тона беседы президента Джонсона.

Генерал Ки не знал, что через несколько часов еще более секретная и более откровенная беседа в этом же кабинете состоится с Нгуен Ван Тхиеу, которому президент скажет без обиняков:

— С двоевластием, уважаемый господин президент, надо кончать. Мы не зря внесли поправки в конституцию к статусу президента вашей страны. Сделайте все, чтобы под вашим руководством Республика Вьетнам покончила с нестабильностью и распрями, стала настоящим оплотом борьбы с коммунизмом в этом районе. Генерал Ки, видно, очень храбрый человек, но ему не хватает присущей вам государственной мудрости.

Генералы-соперники вернулись в Сайгон, окрыленные поддержкой президента Джонсона.

На третье сентября были назначены президентские выборы, а за пол год а до них в верхних этажах сайгонского режима уже бушевали плохо скрываемые страсти. У каждого из соперников, рвущихся к президентскому трону, перед которым, как символ мощи и величия, возвышались на резной подставке из черного дерева могучие слоновьи бивни, подаренные настоящими слонами южновьетнамской экономики — китайскими миллионерами из Шолона, — образовались свои силы поддержки, и никто не мог сказать точно, чем кончится их схватка.

Пользуясь тем, что в его руках пока еще оставались административные функции, позволяющие назначать на государственные посты людей по своему усмотрению, Нгуен Као Ки стал решительно теснить партию южан Тхиеу, заменяя, где только можно, их северянами. Причем северянами автоматически становились и те выходцы с Юга, которые переходили в стан Ки, считая его более перспективным кандидатом на роль диктатора. Застарелый антагонизм между различными кланами южновьетнамских генералов, каждый из которых оброс,

как камень ракушками, сторонниками, рассчитывающими поживиться на этом сожительстве, перерос в сложный конфликт. Даже американский посол Кэбот Лодж, выступавший долгое время в роли третейского судьи, не знал, что делать. Представители Тхиеу и Ки, а то и они сами, буквально атаковали резиденцию посла, стараясь это делать так, чтобы не заметила противная сторона. Но вокруг посольства и резиденции посла Тхиеу и Ки расставили такое количество своих агентов, что они бросались в глаза даже посторонним. Агенты, кстати говоря, довольно спокойно уживались друг с другом и даже делились информацией, чтобы получать за нее большее вознаграждение. Им было безразлично, кто из генералов одержит верх, важно было пользоваться моментом в своих интересах. Они верили, что их положение на служебной лестнице существенно не изменится, будет ли президентом Тхиеу или Ки, — агенты во все большем количестве будут нужны и тому, и другому.

У посла была своя секретная служба наблюдения за сайгонскими лидерами, сообщавшая все более неутешительные сведения. Раздор между президентом и премьером грозил вылиться в вооруженное столкновение, и тогда американские силы могут быть отвлечены от борьбы с Вьетконгом на восстановление порядка в самом Сайгоне. Кэбот Лодж послал в Вашингтон тревожную телеграмму: «Конфликт Тхиеу — Ки создает обстановку, которая в любой момент может взорваться, и развитие событий может принять самое непредвиденное направление. Вполне возможно, что она вызовет волну антиамериканизма, нежелательного вообще, а в этой стране и в нынешней ситуации — тем более. Вызывает серьезную тревогу и то обстоятельство, что сайгонская администрация сохраняет только видимость контроля над городами, да и то лишь потому, что они охраняются американскими войсками. В городах, охраняемых нами, растет недовольство режимом, который занят междоусобной борьбой и не способен справиться с враждебными акциями Вьетконга, встречающими поддержку населения. Крах режима, маячащий на горизонте, может, если не предпринять определенных и решительных мер с нашей стороны, стать реальностью».

Но от посла требуется не только констатация факта, но и конструктивные предложения. Лодж встретился с Уэстморлендом и представителем ЦРУ в Сайгоне. Они совещались несколько часов и выработали общую ли-

нию, о которой посол сообщил в Вашингтон. Его предложение сводилось к тому, что пост президента Соединенные Штаты должны предоставить Нгуен Ван Тхиеу как человеку более уравновешенному, ho вице-президентом необходимо сделать Нгуен Као Ки, генерала, который пойдет до конца в войне и против Вьетконга, и против Ханоя, не останавливаясь ни перед чем. В то же время, в случае непредсказуемого изменения позиции Тхиеу, Ки будет противовесом. Что касается поста премьера, то на него можно подыскать человека после выборов в национальное собрание. Впрячь в один дилижанс Тхиеу и Ки — значит заставить их тянуть этот дилижанс. Оформить такой союз должны южновьетнамские генералы, которые поставят Тхиеу и Ки перед выбором: или они будут вместе работать, или армия найдет других людей на высокие посты. Недостатка в желающих распоряжаться американскими миллиардами в Сайгоне не было.

Посол сообщал также, что распри в сайгонском руководстве — это лишь отражение того, что происходит в обществе. Существует непримиримая вражда между буддистами и католиками, влиятельными сектами каодай и хоахао, между военными и гражданскими, между вьетнамцами и китайцами.

Все это составляет тугой узел трудноразрешимых проблем. «Если новой администрации, — сообщал посол, — которая будет действовать на основе конституции, не удастся организовать и направить враждующие группировки в русло борьбы с растущим влиянием Фронта освобождения, влияние которого мы уже не можем сбрасывать со счетов, то режим в Сайгоне, какую бы помощь мы ему ни предоставили, долго не продержится».

Сообщение посла вызвало в Вашингтоне серьезное беспокойство. Государственный департамент, располагающий своими источниками надежной информации, составил для президента Джонсона военно-политическое обозрение с анализом не только внутренней обстановки в Южном Вьетнаме, но и с оценкой действий американских войск и самого генерала Уэстморленда.

Государственный секретарь Дин Раск, от имени которого доклад был направлен президенту и Совету по национальной безопасности, хорошо понимал, что он идет на обострение отношений с министром обороны Макнамарой. «Но кто-то, рассуждал Раск, — должен сказать правду о неэффективности гигантских военных затрат, о громадных потерях в Южном Вьетнаме, о том, что надо менять и тактику и стратегию войны, чтобы завершить ее не поражением, а победой».

Президент Джонсон не успел прочитать доклада Раска в Вашингтоне и захватил его с собой на техасское ранчо. Правда, ему предстояло провернуть там нелегкое дело — и вряд ли останется время на чтение доклада, но он думал пробежать его по диагонали. Он знал, что разговор с бизнесменами города Остин будет сложным, но, используя свою власть президента и авторитет бывшего политического босса штата Техас, Линдон Джонсон рассчитывал получить контракт на расширение системы телевидения, обещавший президенту солидный доход. Вступая в Белый дом в качестве президента, Линдон Джонсон объявил, что он отдает все свои предприятия в особый фонд, распоряжаться которым будет специальный совет, не информируя президента о своей деятельности. Но тогда Джонсон хитрил, стремился выглядеть респектабельным, не связанным ни с каким бизнесом, делающим президента стороной заинтересованной в той или другой отрасли. Но Джонсон давно примирил свою страсть к деньгам со стремлением быть хозяином Белого дома. Владея состоянием в четырнадцать миллионов долларов, Джонсон, одержимый страстью к наживе, не мог умерить свои аппетиты, став президентом Соединенных Штатов. Наоборот, он решил максимально использовать этот пост для обогащения. Через техасских юристов, чьи доходы в значительной мере зависели от его благорасположения, он установил контроль над созданным особым фондом и, как и до президентства, продолжал управлять своим разросшимся хозяйством.