Кинжал убийцы - Джульет Маккенна

— Просто мне их так не хватает — Вахила, Эльсир, сьера Ден Ренниона, его супруги и всех остальных, погибших в кровавой бойне. — Хрупкая воинственность Гуиналь рассыпалась, и одинокая слеза выкатилась из ее карих глаз, темных омутов страдания. — Мой дядя, Ден Феллэмион, был олицетворением смелости и успеха. У него были такие надежды, такие планы, но он часто говорил мне, что, если все развалится, мы просто уедем домой. А куда нам ехать теперь? Где наш дом? — Она подавилась горьким смехом. — Ты говоришь, многое изменилось. Не все. Мы бежим от злых захватчиков, и я прячу тех, кто спасся, под заклинанием, уверенная, что не пройдет и сезона, как прибудет помощь. Но мы просыпаемся и обнаруживаем, что я обрекла нас всех на такую жизнь, где все, кого мы знали, мертвы, но те же самые гнусные мародеры опять пытаются убить нас! Потом я узнаю, что мое заклинание нарушило равновесие Эфира и вызвало всеобщую неразбериху, так как адепты по всей Империи лишились своих сил. И когда та последняя опора была разбита, хаос уничтожил наш мир, Темар, и все это было делом моих рук!

— Это не твоя вина. — Д'Алсеннен выбирал слова с исключительной осторожностью. — Я знаю, как это трудно, Гуиналь. Я думал точно так же, я плакал ночами от отсутствия ответов и просто от страдания. Во всяком случае, Немит сделал больше для развала Империи, чем могла сделать ты. Сама знаешь, каким он был. — Темар запнулся. — Но мы живы, а где есть жизнь, там есть надежда. И как бы сильно ни изменился мир вокруг нас, мы по-прежнему можем надеяться на тепло и помощь, чтобы исцелить наши раны.

— Можем? — Девушка взяла обе руки Темара в свои и крепко сжала.

Он вспомнил живое, как сон наяву, свое желание при первом знакомстве с Гуиналь и нервирующее понимание, что ее не так легко покорить, как тех многочисленных девушек, кто возбуждал его мимолетную похоть во времена беззаботной юности. Память пронеслась сквозь его старательные ухаживания, чтобы задержаться на нечаянной радости Темара, когда барышня впервые приняла его поцелуй, позволила ему пристойные объятия и вскоре поощрила на большее.

— О, не надо, Гуиналь. — Д'Алсеннен боролся со смущением, чувствуя, как горят его щеки.

— Почему бы нам не предложить друг другу маленькое утешение? — дерзко спросила барышня.

— И после этого ты еще будешь говорить об этике Высшего Искусства! — разозлился Темар.

— Ты хотел разделить со мной все, — упрекнула его Гуиналь, вызывая образ своего обнаженного тела на лесной поляне. — Ты хотел на мне жениться.

— Ты отвергла эту честь, барышня, — резко ответил уязвленный Д'Алсеннен. Но эта рана не так болезненна, как раньше, понял он вдруг с немалым удивлением. — Во всяком случае, ты была права: мы никогда не были созданы друг для друга. Мы просто друзья.

Злобная волна ревности захлестнула Темара, ревности Гуиналь. Пораженный такой реакцией, он спросил:

— Что тебе сделала Аллин?

— То же, что любой другой маг. Просто отмела мое Высшее Искусство, как причудливое колдовство из забытой эпохи, которое годится для лечения, но не соперник их грубой, кричащей магии.

С Высшим Искусством, соединяющим их, сарказм Гуиналь не скрыл от Темара ее обиду. Но почему-то это не вызвало у парня сочувствия.

— Ты преувеличиваешь, и сама это знаешь. Узара чуть голову не сломал, пытаясь разгадать, где могут сойтись эфирная магия и магия стихий. Он не питает ничего, кроме уважения, к твоим знаниям. Сэдриновы потроха, Гуиналь, Высшее Искусство может лишить магов разума! Это для тебя не достаточное превосходство? — Д'Алсеннен поборол желание схватить барышню за плечи и хорошенько встряхнуть.

— Когда Узара поймет, как защититься от таких заклинаний, зачем я буду ему нужна?

Темар увидел, что она совсем запуталась в своих чувствах к магу.

— Не смей меня жалеть! — задохнулась барышня, сразу отпуская его руки.

— Мы не можем вернуться в прошлое, Гуиналь. — Д'Алсеннен потер синяки, оставленные ее пальцами. — Я не стану делать этого с тобой ни сейчас, ни когда-либо еще. — Он с трудом глотнул и невольно глянул на пляж. Наемники, фермеры и матросы спокойно занимались своими делами, тогда как его разрывали мучительные эмоции. — Давай сосредоточимся на насущном деле, а? Споры о настоящем, прошлом и будущем окажутся совершенно бессмысленны, если мы умрем от рук пиратов или их эльетиммских друзей.

В напряженной тишине он ждал, заплачет Гуиналь, закричит или ударит его по лицу. Но дворянка снова туго подпоясалась своим привычным самообладанием и протянула руку.

— Хэлис захочет узнать, что показало нам дальновидение.

Темар молчал в нерешительности. Он вспомнил, чего стоили ему в прошлом капризы задетого самолюбия. Например, отказ от изучения Высшего Искусства в отместку Гуиналь, отвергнувшей его юношескую любовь. Не поступи он так, он мог бы сейчас сам творить это дальновидение. Если он желает стать настоящим сьером для своих людей, то должен знать, что делает их враг. Темар сжал зубы, взял руку Гуиналь и попытался призвать всю защиту, которой научила его барышня, на случай, если ее чувства снова возьмут верх.

Но Гуиналь повернулась спиной к своему внутреннему смятению. Ее ищущий ум поднялся высоко над островами Сатайфера, ловя эхо надежд и желаний, разносящееся по невидимому эфиру. Ее строгая целеустремленность привела их к «Кувшинке». Капитан и команда настороженно следили за проливом. Гуиналь соткала множество их мыслей в образ пустой воды между мысами, где яркий солнечный свет плясал на волнах. За «Кувшинкой» Темар увидел утешительно массивный корпус «Эринго», его ярко-красный сурик приобрел от непогоды атласный коралловый оттенок. Вымпелы на каждой мачте заявляли о решимости корабля преградить путь любому пирату. Немного в стороне «Звезда» нарезала в море широкие круги, оставляя пенный след на ряби волн. Этот маленький корабль следил за тем, чтобы никакой пират не притаился в укромных заливах побережья. Его бдительный капитан твердо стоял у фок-мачты заодно со своим кораблем и командой.

— Кажется, тут все в порядке, — с облегчением заметил Д'Алсеннен.

— Давай посмотрим, что замышляют пираты. — Барышня произнесла это так, будто ее железная дисциплина никогда не давала трещину, не говоря уж о том, чтобы расколоться, выдавая ее уязвимость.

Темар молча поблагодарил Острина за его давно умерших адептов и их уроки, а потом вздрогнул, ибо ядовитая разноголосица вокруг пиратского лагеря, словно набат, прозвучала в его голове.

— Ты можешь найти Налдета?

Аллин непременно спросит о маге.

— Я не смею подходить так близко. — Гуиналь держалась в стороне, издали разглядывая галечный берег. — Их Высшему Искусству недостает тонкости, но даже они почувствуют мое приближение. Я боюсь привести их к Налдету.