День цветения - Ярослава Кузнецова

И постарайся успеть. Заклинаю тебя, постарайся успеть.

Аманден Треверр

Я долго не мог уснуть. Прокручивал и прокручивал в голове бесконечное колесо, пытался пристроить стежок к стежку в этой почему-то странной вышивке. Нитки цеплялись, путались…

Потом все-таки я провалился в сон. И пробудился с осознанием мысли, все странности объясняющей, но мысль отстала, затерялась в лабиринте не запомнившегося сна. Схватить ее за хвостик мне не удалось.

— Пора, хозяин.

Имори возвышается надо мной густой предрассветной тенью.

Я поднялся с кровати. Имори запалил светильник, взял свой мешок, оставил на столешнице деньги для кабатчика и мы отправились на задний двор. Совершенно незачем демонстрировать себя у парадного крыльца.

Что же это было, что не давало мне покоя? Я чувствовал — это важно. Это очень важно…

Убийца — наследник крови. Уцелевший член семьи или не присутствовавший на празднике сам-ближний. Он начал убивать со старшего поколения. Невел. Ладален. Почему — Майберт? Не следом за Невелом (если говорить о вычистке сперва одной ветви родового Древа), не после нас с Улендиром и Кресталеной…

Имори разбудил конюха, тот, ворча, что "не спится господам хорошим, словно гвоздь им куда забили, ночь-полночь, а они шасть да шасть", — вывел серого жеребца и пошел за моей лошадью.

Майберт. Единственный из Трверров с длинными волосами…

Имори взгромоздился в седло, озирая пустой двор. Я шагнул было вперед, на крыльцо…

О Господи. Почувствовал, что покрываюсь холодным потом.

Он просчитал меня. Он знал, что я сделаю… Он знал, как я подойду к Майберту, как загляну в лицо ему… Он — просчитал меня! И спокойно, уверенно — стронул.

Он знал, знал, что я поеду к Мельхиору — не в Генет, а к Мельхиору, — что я не посмею решать без него, и что сегодня я выеду до рассвета, Господи Боже мой, что дорога будет пуста, он вел меня, вел, как маленького, как когда-то — отец и сам Мельхиор…

— Имори, мы никуда не едем.

— А? — телохранитель мой развернулся в седле, — Что, хозяин?

Я сделал к нему шаг, и другой.

— Мы никуда не едем, Имори.

Он, конечно, просчитает и это, но теперь я знаю, что меня — ведут, и смогу…

Лошадь.

Рысью.

Въехала в ворота, открытые для нас.

На лошади — всадник — черный размытый контур.

Ближе.

Ближе.

Он.

Это — он.

Назад, в дом!.. упасть наземь!.. Имори!..

Мне показалось, я вижу его лицо, лицо старшего Эдаваргона:

"— Будьте прокляты, убийцы!"

Нет, Господи, я…

Имори

Выехать до рассвета, пока все обитатели гостиницы еще последние сладкие сны досматривают. Чтобы ни с кем не пересекаться, то есть. Я растолкал конюха, конюх, весь из себя сонный, заседлал и вывел мне Серого. Господин Аманден вешел во двор и, как уговорено, встал в углу, чтоб мы с Серым его полностью прикрывали. Так, на всякий случай. А конюх за господской лошадкой обратно в конюшню отправился.

Залез я в седло. Оно, конечно, сумерки предрассветные — не самое лучшее время четко линию держать, да двор-то пустой. Ни единой живой души. Только парнишка годков эдак десяти, может — двенадцати, к дровяному амбару пришел, печь, значит, будут растапливать. Вовремя мы уезжаем.

Пацаненок уволок охапку дров, за второй вернулся. Конюх в дверях конюшни показался. Да вот и первый гостенек, утрешняя ранняя пташка. На рысях въехал. Конюх посторонился с лошадкой хозяина, давая место у двери конюшни, но тому парню не в конюшню было надо, а прямиком — к крыльцу. Гонец, может? Так гонцы-то к парадному подъезжают.

Я полоборота принял, мало ли кто тут по утрам шляется, а в доме вдруг — грохот, да крик отчаянный детский.

Развернулся я, а краем глаза, иль уж не знаю, чем — натаском телохранительским — замах короткий, невидный почти. Свистнуло что-то, а хозяин за стремя мое уцепился…

На лбу у него…

Не царапина.

Тенгон у него.

Во лбу.

Между бровей.

Посередке точнехонько…

А этот парень уже угол сенного амбара огибает — сам себя в западню загнал, нету там ни ворот, ни…

Вздернул Серого на дыбы, развернул, и — за ним.

Выследил-таки!

Сотворил дело свое.

Ничего, я тебя достану.

Калитка на огород. Открыта?

Не уйдешь, душегуб!

Через огород, набирая скорость.

Мы — за ним.

Перемахнул плетень.

Мы — …

Уже в воздухе, в прыжке.

Плетень — завалился косо, Серый передними завяз…

И полетел я в снег.

А этот — на дорогу выскочил.

И не видать его уже…

Прохлопал ты, Имори!

Прохлопал хозяина своего…

Илен Палахар, дознаватель

" …не успели обмыть и переодеть. Результаты осмотра: следы насилия — отс., цианоз — отс. Шнур скользкий, шелковый (грамотно!), скользящий узел в области затылка, обернут платком (грамотно!). Смерть мгновенная."

Повезло мальчику. Редко когда увидишь у висельника такое чистое личико. Убийца — профессионал. Не садист. Достойный противник.

"Осмотр места происшествия. Следы постороннего присутствия — отс.".

Я усмехнулся: присутствие отсутствует. Ладно, я не мастер литературных изысков. Тем более, эти записи не для чужих глаз. Шифр знает только мой секретарь. Осторожность в следовательской работе — вещь немаловажная.

"Утверждают, что дверь была заперта изнутри. Вполне вероятно (грамотно!)."

Продемонстрировал эксперимент с суровой нитью на соседней щеколде, аналогичной сломанной. Все поразевали рты. Ничего не скажешь, эффектно. Но если бы дверь запиралась на засов, подобный трюк не прошел бы.

"Предположение — использовано дурманящее или наркотическое вещество для подавления личности. Внешние признаки его употребления не наблюдаются. Ни на теле, ни в комнате ничего подозрительного не обнаружено (аккуратно!). Умело обставленная имитация самоубийства".

Но демонстративно срезанная прядь? Два предыдущих трупа обработали тайком. Здесь убийца словно бы расписался. Кураж? Издевка? Расчет? Хозяин дома уехал за полчетверти до нашего прибытия. Привезет еще людей. Это плюс. Похоже, мы имеем дело с умным и подготовленным преступником.

"Показания г. Ульганара (друг семьи, не родственник, проверить связи). Дарственная. Больше двадцати лет назад. Алавир Треверр. Б. владельцы — семья гиротов-традиционалистов (фамилия?)".

Покойный король, да будет ему земля пухом, отличался щедростью. Он совершенно неожиданно заполучил в личное пользование целую страну — как не поделиться с друзьями и соратниками? Одарил каждого — и Треверры, уверен, были далеко не последними в его списке. А что на дареных землях кто-то жил — кого это интересовало? Освободите помещение. Именем короля. Валите, откуда пришли.