Двести веков сомнений - Константин Бояндин

Во-о-он тот проход — за приоткрытой дверью. Не оттуда ли послышались шаги?

Коридор, и ещё один, и ещё. Кто ж так строит?! Тут путеводитель нужен, а не…

Клеммен резко остановился, ему сразу же стало не до смеха.

Короткий коридор, начинавшийся под лестничным пролётом, заканчивался тупиком. Впрочем, нет.

Заканчивался ничем .

Чернотой, из глубин которой не было видно ни единого лучика света.

И тихо… здание будто вымерло… Ничего себе шуточки! Клеммен вспотел от напряжения мысли. Сообщить Д.? Что за загадочные порталы… прямо в Академии, без предупредительных надписей! И вообще — кто она такая, эта женщина?

«Вас используют, как наживку»…

Ну нет, подумал Клеммен, начиная медленно пятиться. Руку всё время держал на «ключе». В случае чего — его и след простыл.

«Наживку иногда съедают»…

Отступил ещё на пару шагов, и провал со звонким щелчком схлопнулся. Образовался тупик, как и положено.

Клеммен поднёс было ко рту переговорное устройство, как вдруг задумался. Ведь придётся объяснять, зачем потребовалась в такое время Академия, что он выспрашивал у Шкафа.

В сердцах Клеммен стукнул кулаками по тому месту, где был портал.

Ладно. Сообщить сообщу, но местной охране. Шёл, дескать, вижу — дыра… ну и так далее. Чтоб совесть была чиста.

Ведь я шёл сюда за деревянными брусками? Так я их получил. Всё остальное не считается. А кристаллы — посмотрю, когда и если будет время. Кристаллы должны «прожить» две недели.

До ближайшего поста охраны путь оказался неблизким…

Парк Времени, Лето 71, 435 Д., ближе к вечеру

Д. прав — лучше места для уединения не найти. Правда, тут же заявилась белка, обследовала все карманы и осталась недовольна размером подношения. Долго суетилась у дерева, то забиралась на него, то оглядывалась на человека и вновь слезала. Подумаешь, дупло. Вряд ли это её дом — в такое дупло впору на повозке въезжать. Или там у неё тайник?

Прячь, прячь, я не смотрю.

Что у нас есть?.. Два ясеневых, два из лиственницы. Один из дуба. Все небольшие. Да и мастер не очень-то жалеет их: девять десятых уходит в брак. Вырезать амулеты или там магические палочки — занятие тонкое, с непредсказуемым результатом.

Пока я соображал, что бы такое вырезать, белка ещё несколько раз взбиралась на дерево с дуплом. В конце концов стало понятно: когда же этот тугодум подойдёт сюда!

Пришлось подойти.

Белка исчезла в дупле, долго чем-то там шуршала.

Высунула голову наружу. В зубах у неё был зажат кусок коры. Хороший кусок, с мою ладонь величиной. Заметив, что я стою прямо под дуплом, она выронила кусок изо рта. И лихой спиралью спустилась вниз. Умчалась, не оглядываясь. Будто я гнался за ней.

Я осмотрел «подарок». Плотная кора, как заготовка — не пойдёт. И подозрительно хорошо сохранилась. А, ну конечно…

Как я сразу не понял!

«Нос», который чуял всё магическое — внешне походит на крохотный ножик для конвертов. Стоило поднести его к куску коры, и слабо заметное свечение индикатора быстро померкло.

Я отвёл «нос» подальше.

Спустя полминуты свечение восстановилось. Сиарх! Кто принёс кору сюда, в это дупло? В отличие от древесины каменного дуба, кора его поразительно легка, хотя не менее прочна. Не знаю, что понимают звери и птицы в магии, но привычка сиархов раз в восемнадцать лет полностью сбрасывать кору снабжает самых смышлёных прекрасным изоляционным материалом. А здешние белки вовсю грызут так называемые королевские орехи, которые не всякий человек расколет одним ударом молотка. Такими зубами и сиарх можно разгрызть.

Ну, спасибо… за новогодний подарок! Нет, определённо надо будет сюда вернуться, отблагодарить её. Подарков «для души» грызунам никто не делает (я лично в этом смысла не вижу), а вот толк в угощении понимают все.

Долго я сидел у ручья, но так ничего и не придумал. Ничего страшного. Пусть это будет экспромт, если вообще что-то будет. Я положил белкин подарок вместе с заготовками, на прощание выпил воды из ручья.

Ужасно заломило зубы — и летом, и зимой этот ручей не замерзает, оставаясь неизменно ледяным.

Аннвеланд, Лето 71, 435 Д., вечер

Клеммен стоял у зеркала, озабоченно поглядывая на ссадины. Не украшают, точно. До завтрашнего вечера не заживут. А к магии прибегать неохота.

Когда он в сотый раз потрогал непрестанно чесавшееся место чуть правее губы, отражение в зеркале подмигнуло ему.

Юношу немедленно бросило в жар.

Первый рефлекс сработал безукоризненно. Клеммен включил — усилием мысли — «напарника», специальный кристалл. Который, в отличие от традиционных килианов , умел записывать ощущения. И только ощущения. Ресурс у него был ограниченным, менять его было занятием болезненным — «напарник» полагалось вживлять под кожу — но именно благодаря «напарнику» большинство внезапно погибших агентов Бюро смогли быстро и безошибочно вернуть отыскать и вернуть к жизни. Или, по крайней мере, не дать соскользнуть туда, где царствует Владыка Нежити.

Впрочем, «напарник», скорее всего, включился бы и сам — от сильной боли, например.

Отражение ещё раз подмигнуло и, оглянувшись, подтащило поближе к зеркалу отражение кресла. И удобно устроилось там. На всё это Клеммен глядел, оцепенев. Затем сковывавший его лёд растаял, он привычно потянулся в карман — за «безделушками».

— Не суетись, ничего не обнаружишь, — послышалось откуда-то прямо перед ним. До ненгора не сразу дошло, что звук раздаётся из того места, где, если бы отражение было обычным отражением, находился бы он сам.

Или наоборот?

— Незачем, — слышать собственный голос было не очень приятно. — Есть очень серьёзный разговор. Можешь не беспокоиться, никто об этом не узнает.

— Кто вы?

Отражение расхохоталось.

— Приглядись внимательнее, ненгор .

Последнее слово было произнесено с издевательскими нотками.

— Что вам нужно? — спросил Клеммен, в конце концов.

— Люблю правильные вопросы, — одобрило отражение и согнало с лица усмешку. — Тетрадь, мой дорогой друг. Всего лишь тетрадь.

— А взамен?

— Взамен? Ну, для начала, жизнь.

Клеммен нашёл в себе достаточно самообладания, чтобы презрительно усмехнуться. На самом деле он перепугался так, как не пугался уже очень, очень давно — с того момента, как двое грабителей с оружием встретили его в переулке, рядом с банком.

— Я же не имею в виду твою жизнь… — лениво протянул двойник. — Ты и так умер, хотя ещё узнаешь, что такое настоящая смерть. Поговорим о жизни кого-нибудь другого… угадай, о чьей?

Нет! — крикнул внутри внутренний голос. Не думай о ней! Не вспоминай её имя!