Двести веков сомнений - Константин Бояндин

Небо — чистое и ясное. И прохладно. Ну, я не зря запасся тёплой одеждой. И ещё одна странность: если и у Камня, и в Доме я, так сказать, кожей ощущал, что эти места исполнены таинственной силы, здесь ощущается только взгляд.

А зайдёшь за святилище — вообще ничего не ощущается. Хотя, возможно, так и должно быть.

Весёлая будет ночка, подумал я. Ведь вокруг меня, если я не ошибаюсь, кладбища. Ну, знаете… Отчего Д. уверен, что святилище — наименее интересное место?! Или сам здесь сиживал?

С него станется.

Я устроился там, где взгляд Орла не жёг кожу так интенсивно, и приготовился сидеть. Долго и упорно. Думаете, легко? Попробуйте сами!

Народ Орла, последние «дикари», упорно сопротивлявшиеся наступающей цивилизации. Вначале всё было просто. Пираты то и дело появлялись у их берегов — ведь в недрах горы рубины только что сами в руки не сыпались. И серебро. Могучая жила уходила вглубь хитро свёрнутой змеёй. Даже десяток-другой веков разработки её (силами аборигенов) не загнал богатые металлом слои чрезмерно глубоко.

С пиратами они сумели справиться. Когда, в седьмом веке до новой эры, целая эскадра взяла остров в осаду, аборигены впервые воззвали к божеству о помощи. Бессильный за пределами островка, на своей земле Орёл всемогущ.

Эскадра сгинула бесследно. Точное место гибели её — любимая цель искателей сокровищ по сей день; на одном из кораблей было несколько тонн серебряных украшений. Пираты сумели высадиться на берег, успели ограбить несколько деревень и меньший храм… и, неожиданно, в панике отступили. Добравшись до кораблей, они отплыли от острова и открыли огонь друг по другу. Налетевшая буря уничтожила последние корабли.

Вот тогда и возник повод для истребления аборигенов — уничтожить чёрный культ. Разумеется, Детям Орла приписывали всякие зверства, обвиняли во всех серьёзных бедах близлежащих «цивилизованных» островов.

Двести лет прошло. Находясь на вершине могущества, империя Лерей едва не добилась того, что тщетно пытались достичь до неё. Все наземные населения были разграблены и сожжены, все обнаруженные аборигены — включая женщин и детей — истреблены на месте.

Но Большое святилище Орла куда-то подевалось, и тщетны были попытки отыскать его.

А затем странные напасти, одна ужаснее другой, начали поражать войско победителей.

В конце концов, они покинули остров. Призраки посещали лагерь победителей; болезни и припадки безумия поражали захватчиков одного за другим. После того, как серьёзно заболел предводитель армии, решимость оставшихся дрогнула.

Оставив позади голый и безжизненный островок, они убрались восвояси.

Но уже через полгода островок вновь был цветущим и обитаемым; племя, хоть и поредевшее, вернулось из подземных укрытий.

И вернулось на место — вершину горы — Большое святилище…

Новая эра настала незаметно для Детей Орла, неизменным оставался образ их жизни.

А четыре сотни лет спустя — всё улетучилось, словно мираж над раскалённым песком. Осталось всё, кроме аборигенов. Подземный Храм по-прежнему не обнаружен, да и охотников искать его не так-то много.

…Клеммен несколько раз покидал зеркальную поверхность площадки — есть и пить прямо здесь же явно неуместно. Да и Менвермориллидд может оскорбиться, а гнев его, если верить легендам, ужасен. В подобных случаях легендам лучше верить.

Святилище, Лето 69, 435 Д., ночь

Я вздрогнул.

Показалось, что задремал. Вокруг была ночь; ясная и прохладная. Дул ветерок, холодно подмигивали звёзды, скупо освещал притихший островок серпик средней луны.

Руки и ноги изрядно затекли. Действительно, умудрился заснуть. Непорядок! Это от спокойствия, конечно. Ведь не полагается ни петь, ни говорить — сидеть и ждать непонятно чего.

Так. В качестве разминки: два круга вокруг святилища.

Взгляд Орла ощущался даже сквозь тьму.

Я бодро обежал площадку и остановился, вглядываясь в темноту.

Ему померещились костры, зажжённые там, внизу, в бухте. Что это?! Что за непрошеные гости осмелились отдыхать на острове?!

Впрочем, меня это не касается.

Я вернулся на площадку и, усевшись на накидку под самым изваянием, время от времени поглядывал в сторону бухты.

Костры! Несомненно, костры.

Посидел, глядя на звёзды, и понял, что если не буду двигаться, то засну — и на этот раз как следует. Вот же напасть… вышел за пределы святилища, несколько раз сел и встал.

Костры куда-то делись.

Были — и нету. А на поверхности океана — никаких судов. Хотя, если лодочка маленькая, её и не разглядишь. Нет, странно… надо будет об этом рассказать.

Он всё-таки заснул. Проснулся, ударившись лбом о зеркало площадки. Тут же вскочил на ноги.

Со всех сторон на постаменты и на изваяние ложились отсветы костров. Костры были огромными — ближайший имел в высоту метров пять, жар от него был едва переносимым. Что происходит? Как всегда, проспал самое интересное?

Кристаллы были «бодры». Превосходно. Клеммен набросил на себя накидку — холодно! И ощутил, что позади него кто-то стоит.

Опустил глаза вниз и заметил отражение чьих-то ног.

Медленно, не совершая резких движений, повернул голову.

Встретился взглядом с парой горящих рубиновых глаз. Главный постамент был пуст, но перед ним стоял, возвышаясь метра на два, огромный птицечеловек.

И вновь — с большим опозданием — отозвались индикаторы. Опасно! Опасно!

Менвермориллидд молча сверлил пришельца взглядом. По его виду было понятно: ему доступны все намерения пришельца, неожиданных действий не получится. Птицечеловек взмахнул крыльями, орлиная голова его чуть наклонилась.

Откуда-то из мощного оперения возникли две руки — похожие на человеческие. Пальцы рук производили впечатление: оканчивались серповидными когтями.

— Месть, — прозвучало голове Клеммена, в тот же миг клюв божества приоткрылся и вновь захлопнулся.

— Ч-что? — язык с трудом повиновался.

Орёл молча указал рукой-лапой себе за спину. От него пахло не перьями… не птицей. Огнём пахло от возвышавшейся фигуры. Грозой. И кровью.

— Месть, — слова загорались, нестерпимо яркие, пышущие жаром кипящего железа. — Я не могу покинуть свои владения, но месть моя не закончена. Ты пришёл, чтобы помочь мне?

Клеммен смотрел в яркие глаза и не знал, что делать. Протянуть руку к карману, коснуться «ключа» и испариться? Но успею ли?

— Не успеешь, — насмешливо громыхнуло под сводами черепа.

Он прав. К тому же… это бегство.

— Я не могу, — ответил Клеммен в конце концов. — Месть — не моё ремесло.

Менвермориллидд сделал шаг вперёд. Клеммен попятился. И ощутил, что некая сила — мягкая, но неодолимая — мешает сойти с площадки.