Двести веков сомнений - Константин Бояндин

— У нас, как всегда, дискуссия о судьбах мира, — пояснил он. — Присоединяйся. У-Цзин утверждает, что Наблюдатели вообще и Бюро в частности стали архаичными.

— Я выразился не так — один момент, — монах извинился: по тропинке к нему поднимались старейшины из деревни и некоторое время мы с Д. стояли одни. Вскоре настоятель вернулся.

— Я сказал, что вам стало везти и всё стало удаваться — а это очень печальный признак. Пора выяснить, отчего так везёт.

— Странно, — удивился я, вполне искренне. — Что плохого в том, что всё удаётся? Меньше болезней, меньше преступлений — все довольны.

— Это я знаю, — монах кивнул. — Все довольны. Однако с вершины все пути ведут только вниз, и об этом забывать не стоит. Знающие люди вовремя меняют стратегию и тактику. А вы не меняете.

— А-а-а, знаю, — Д. поморщился. — Это он меня со своим родственником, Унэном, сравнивает. Дескать, вот он-то был мастер напасти обезвреживать. Однако я слышал и другие мнения — что Унэн сам — одна большая напасть.

— Да, характер у него трудный, — согласился монах с подозрительной лёгкостью. «Трудный», подумал я. А не «был трудный». Д. постоянно говорит о прежнем настоятеле в прошедшем времени, а Чёрточка — только в настоящем. Интересно. Ушёл на покой, говорит У-Цзин. Что-то мне не верится, что такой мог уйти на покой.

— Ладно, не будем ссориться. Ты собирался потрясти нас каким-то редким блюдом? — монах снял с носа очки. — Предупреждаю, мяса тут не держат.

— Сойдут и овощи, — согласился мой наставник. — С мясом оно, конечно, правильнее… Унэн, говорят, обожал всё острое. Расскажешь потом ему о моих талантах. Где тут у вас кухня?

И удалился в указанном направлении.

— Он начинал подмастерьем, — пояснил Чёрточка. — Ты об этом не знал? У него бурная жизнь, очень бурная. — Он явно имел в виду Д.

— Он иногда делился историями, — киваю, — но думаю, большую часть он выдумал. Разве можно пережить столько приключений!

— Можно, — кивнул монах. — Через два часа начнутся торжества в Храме Триады, — он указал кивком на башенку, видную отовсюду внутри монастыря. — Если хочешь, можешь помочь кому-нибудь. Можешь просто побродить. У меня дел невпроворот, поговорим попозже…

— Скажите, — мысль пришла в голову совершенно неожиданно, — а правда, что кабинет Унэна замурован и ожидает его возвращения?

У-Цзин озадаченно посмотрел на меня, рассмеялся.

— Надо же! — покачал головой. — Кто бы мог подумать! Да нет… никто и не думал его замуровывать. Просто у меня — собственный. Можешь сам зайти туда и посмотреть. Одна просьба — ничего не трогать.

Такого я не ожидал.

— Так он что, даже не заперт?! — вырвалось у меня. Монах обернулся, легонько стукнул себя кулаком по лбу.

— Да, — вздохнул он, — вот что значит — суета. Держи! — и кинул мне тяжёлый ключ.

Промахнись я совсем чуть-чуть, и в Новый Год вошёл бы одноглазым.

— Не забудь запереть, — добавил Чёрточка, быстрым шагом направился куда-то в сторону огородов.

В кабинете убрано; пыли почти нет, пол — тщательно подметён, на книжных полках ни пыли, ни паутины. И воздух вовсе не застойный. Странно… Д. неоднократно намекал Чёрточке, что мечтал бы побывать здесь, хоть одним глазком взглянуть! Но настоятель всегда уводил разговор в сторону.

Отчего же он впустил сюда меня?

Оттого, что я в магии не разбираюсь?

А в чём, собственно, я разбираюсь? Если бы не память, быть мне тем, кем, собственно, и являюсь — совсем зелёным, начинающим подмастерьем. Мне уже не становится неловко, когда меня именуют «ненгор», но сути это не меняет.

И всё-таки… лучше так, чем в канаве в Веннелере. Впрочем, что толку гадать!

Слева, у дальней стены, между двумя высокими окнами, прикрытыми портьерой, выделяется огромный письменный стол. Вот странно! Я столько слышал, что Унэн — существо совершенно неугомонное. Путешествия, авантюры, постоянные приключения… но не это! Сидеть, читать старинные фолианты? Нет, не пойму.

Слева, между книжными полками. Дверца шкафа. Магический. Во-о-он как огоньки светятся. Лучшие модели могут веков десять выдержать, нисколько не утратив охранной силы. Что там у него? Реликвии? Книги, в которых записано опасное для мира знание? Сокровища?

Вдоль остальных стен — книжные полки. Чёрточка сказал — ничего не трогать, но, может быть, он не заметит? Или лучше не трогать?

Искушение постепенно побеждало.

Вот, например. Я осторожно прикоснулся к обложке. «Leabvin Mans », она же — «Книга Триады». Никто никогда не читал её: этому памятнику несколько тысячелетий, его никогда не выносят за пределы святилищ Триады. А тут — стоит на полке. Присмотримся… ага, подстрочный перевод и комментарии самого Унэна. С ума сойти! Кому-нибудь расскажешь — не поверят. Я попытался взять томик…

…и он испарился, прямо из рук. Шорох позади. Я резко обернулся. «Книга Триады» возникла на соседней полке. Ясно, намёк очевиден. Шутник этот Унэн!

А вот книга явно рукописная. Я осторожно снял с полки неожиданно лёгкий томик и осторожно раскрыл. Точно. Работа самого Унэна… Ну-ка, ну-ка… О, да он и с искусством гадания знаком! Только система незнакомая. Штрихи, чёрточки, расположенные по три или по шесть. Что он пишет? «Переложение сделано мной…», ну это понятно. Как интересно! Попробовать, что ли?

Д. был бы не в восторге. Он достаточно убедительно показал, что гадатели — живые, к которым все, кому не лень подходят забавы ради — могут изменить будущее человека. По своему выбору, по выбору того, кто «спрашивает о грядущем». Но здесь гадаю я сам, маг из меня никакой… Что может быть опасного?

Минут десять ушло на то, чтобы прочесть, как этим пользуются. Довольно просто. Ну, три монетки у меня всегда найдутся, что ещё? Листочек бумаги.

Одна монета соскользнула со стола, и мне показалось, что она покатилась по полу со страшным, почти непереносимым звоном. Сейчас сюда вбежит разгневанный У-Цзин и вытолкает в шею…

Нет, конечно. Игра воображения. Нервы. И… азарт, наверное. Как-то очень просто получается. Я пытался однажды постичь, по каким правилам делают предсказания астрологи — так у них да, несколько месяцев нужно только на то, чтобы выучить, хотя бы в общих чертах, теоретическую часть. А здесь — кидаешь, чертишь, читаешь. Несерьёзно.

Я решил сделать это трижды — раз уж сегодня везёт на число три. В третий раз монета вновь укатилась, я весь извозился в пыли (под столом ленятся мести!), пока отыскал её.

После чего сел, отыскал необходимые фразы, выписал их на том же листке бумаги.

Прочёл.

Ну, примерно этого я и ожидал. Набор слов. Трудно представить, что это можно принимать всерьёз. Есть в томике и толкования — занимающие большую часть книги — но с этим точно лучше не связываться. А сами по себе фразы…