Священный камень - Клайв Касслер

В этот момент неожиданно включились подвешенные к по­толку обогреватели. Шум напугал лиса, и он ринулся обратно к воротам. Но, когда больше ничего не произошло, решил залечь на полу и подождать. Поднеся лапу ко рту, начал слизывать с нее черную грязь.

Через считаные минуты его тело начало дергаться. Глаза на­лились кровью, кровь хлынула из носа. Дергаясь, как от ударов электричеством, он тщетно пытался подняться на ноги и убе­жать. Но лапы не слушались, и изо рта пошла белая пена. Лис упал набок, умирая.

Звук сигнала тревоги продолжал завывать по всему «Оре­гону». Члены экипажа заняли места по распорядку, на судне началась беготня.

—    Концы отданы, мистер Хэнли, — доложил Стоун.

—    Выходим из порта, — приказал Хэнли рулевому по вну­тренней связи.

«Орегон» отошел от причала и начал медленно набирать ско­рость.

—    Курс проложили? — спросил Стоуна Хэнли.

—    Почти закончил, сэр, — ответил тот, показывая на большой монитор на стене. Там была отображена карта Европы и Афри­ки, а курс был отмечен жирной красной линией. Вдоль нее были выставлены контрольные отметки но времени.

—    Когда мы достигнем Красного моря, в наилучшем вариан­те? — спросил Хэнли.

—    Четвертого января в одиннадцать утра по местному, — от­ветил Стоун.

—    Согласуйте точку встречи с Майклз и возьмите на борт Адамса. А потом составьте график вахт на весь переход.

—    Есть, сэр.

Хэнли снова взялся за телефон.

Настоятельная необходимость того, чтобы молитвенные ков­рики были задекларированы как доставленные из Франции, по­могала одной стороне и мешала другой. «Боинг-747» компании «Глобал Эйр Карго» без проблем получил разрешение на посад­ку. Менее чем в течение часа на грузе поменяли маркировку, и самолет снова поднялся в воздух.

Гундерсон и остальные члены группы на «Гольфстриме» не были столь же удачливы. Как только они приземлились, на них набросились французские таможенники. Хикмэн полу­чил список всех частных самолетов, находившихся в аэропорте Мак-Кэррен в Лас-Вегасе на момент вторжения в его кабинет, а затем было не так уж сложно выяснить, какой из них после это­го отправился в Британию. Им оказался лишь «Гольфстрим». И Хикмэн сделал анонимный звонок в Интерпол, заявив, что на борту самолета наркотики. Потребовалось целых два дня и несколько звонков от Хэнли и других людей, чтобы Гундерсо­на и остальных отпустили. Иногда с французами бывает очень трудно договориться.

Кабрильо повезло больше. «Челленджер-604» с ним и Джон­сом на борту вылетел из Хитроу через полчаса после Хикмэ­на. Пилот сразу же взял курс на Эр-Рияд, столицу Саудовской Аравии, набрав максимальную скорость в 880 километров в час. Они неслись в небе на высоте в одиннадцать километров.

В получасе лета впереди, уже над Францией, летел «Хоукер- 800ХР» с максимальной скоростью в 840 километров в час. С та­кой разницей в скорости «Челленджер» должен был прилететь первым, но тут был другой случай. Хикмэн заранее знал, куда летит, Кабрильо же узнал это только что.

В любое время получить визу в Саудовскую Аравию — дело непростое. Все делается медленно, по много раз пересматривает­ся, туристов не то что не приветствуют, но откровенно не любят. Несколько фирм Хикмэна давно вели дела с королевством, да и сам он был человеком известным. Его просьба о визите была удовлетворена в считаные часы.

Кабрильо повезло куда меньше.

Рано утром 1 января Сауд аль-Шейх проснулся от писка компьютера в своем домашнем кабинете. Сигнал о сообщении, поступившем по электронной почте. С фабрики в Англии со­общили, что молитвенные коврики, которые он так долго ждал, прошли таможенный досмотр и получили необходимые доку­менты в Париже. А в данный момент — снова в пути в Эр-Рияд, на борту «Боинга-747». Как только их доставят на грузовой терминал в Эр-Рияде, надо будет везти их на грузовиках через всю Саудовскую Аравию, в Мекку. Там контейнеры откроют, обработают коврики пестицидом и оставят на свежем воздухе на день-два, прежде чем доставить на стадион.

Аль-Шейх посмотрел на пюпитр на столе. Не зная, когда в точности прибудут коврики, он отправил все имеющиеся гру­зовики по другим делам. Перевезти груз он сможет не раньше седьмого января. Побрызгают их восьмого, пару часов посушат и привезут на место девятого. Все равно у него остается двадцать четыре часа до официального начала хаджа. Впритирку, но аль- Шейх не имел другого выбора. Есть еще миллион дел и совсем немного времени, чтобы, как обычно, совершить невозможное.

Все уладится, подумал он, вставая и уходя из кабинета и ло­жась обратно в кровать. Всегда все как-то улаживалось. Иншалла, на все воля Всевышнего. Он лежал в кровати, но в его голове продолжали крутиться тысячи дел. Поняв, что уже больше не уснет, он встал и пошел на кухню, чтобы заварить чаю.

«Челленджер-604» летел над Средиземным морем, когда пи­лот открыл дверь кабины.

—    Мистер председатель! — крикнул он. — Саудовская Аравия не примет нас, пока мы не получим все необходимые документы. Надо решать, куда нам теперь лететь.

Кабрильо пару секунд подумал.

—    Сворачивай в Катар, — сказал он. — Через пару минут по­звоню секретарю эмира. Не сомневайся, уж он-то нам не отка­жет в такой чести.

—    Значит, в Катар, — подтвердил пилот и закрыл дверь.

Всходило солнце, когда «Хоукер» Хикмэна пересек Красное море и полетел над пустынями Саудовской Аравии к Эр-Рияду. Аккуратно посадив самолет, пилот зарулил к терминалу и оста­новил его.

—    Заправьте самолет и будьте наготове, — сказал Хикмэн.

Как только открыли дверь, он вышел наружу, спускаясь по трапу с коробкой с метеоритом в руках.

—    Значит, мне предстоит уничтожить именно эту страну, — прошептал он, оглядывая засушливую холмистую землю вокруг аэропорта. — Сердце ислама.

Плюнув под ноги, Хикмэн зло улыбнулся и пошел к ожида­ющему его лимузину, который отвезет его в отель.

Хикмэн уже зарегистрировался в отеле и спал, когда «Челленджер» пересек Индийский океан, развернулся и полетел над Ор­музским проливом к Катару. Эмир готов был встретить их с разве­вающимися флагами. Его представитель мгновенно оформил въезд в страну и номера в лучшем отеле для Кабрильо и его людей. Лич­ная встреча Хуана с эмиром была запланирована днем, и пока что Кабрильо решил пару часов поспать. И изложить ситуацию лично.

—    Диспетчер дал разрешение на посадку, сэр! — крикнул пи­лот, открыв дверь кабины.

Кабрильо поглядел в иллюминатор на лазурные воды зали­ва. На волнах мирно покачивались доу — странной формы лод­ки, на которых местные жители рыбачили и перевозили грузы. Вдалеке на севере виднелся длинный силуэт нефтеналивного танкера, идущего на юг. От его огромных винтов на километры протянулась кильватерная струя.