Проклятые башни - Кейт Форсит

— Но разве ты не делаешь то же самое, когда ешь растение? — Шрамолицый Воин искренне недоумевал.

Изабо покачала головой.

— Мы едим лишь его плоды и листья, позволяя самому растению расти и процветать. Мы никогда не отнимаем у растения все и не вырываем его с корнем, поэтому оно может распространять семена и продолжать свой жизненный цикл. Мы не убиваем животных ради их шкур, но собираем их шерсть, чтобы прясть. Мы не рубим деревья, чтобы добыть дрова, а собираем опавшие ветки. Мы пьем молоко наших коз и овец, но не выдаиваем их полностью, чтобы их детеныши не умерли от голода. Я ношу эти шкуры лишь потому, что животные, которым они принадлежали раньше, больше не нуждаются в них, ибо умерли в свой час, и если бы я не приняла их дар, то сама умерла бы. Я благодарю Эйя, нашу мать и отца, что это так.

Хан’кобан озадаченно покачал головой.

— Все это очень странно, — сказал он. — С такой философией ты никогда не получишь свои шрамы воина и охотника.

Изабо улыбнулась ему.

— Я знаю.

Он встал и протянул свои суставчатые пальцы, помогая ей подняться.

— Твое чело уже носит седьмой шрам Матери Мудрости, а я часто замечал, что Мать Мудрости добровольно голодает, прежде чем бросать кости или скользить среди звезд. Мать Мудрости может не охотиться и не убивать, так что, может быть, Белых Богов не оскорбит твоя странная вера, потому что они знают, что ты не презираешь их и их дары.

— Воистину надеюсь на это, — вздрогнув, ответила Изабо. Она уже знала, какими жестокими могут быть эти горы.

— И все же ты должна постичь искусство Шрамолицых Воинов, если хочешь пережить свое путешествие к Черепу Мира, — сказал Хан’кобан, ведя ее по глубокому снегу. — Скоро наступит долгая тьма. Когда ледяные бури начнут дуть без остановки, а Белые Боги будут бродить по миру, я начну учить тебя.

Прошло не так уж много дней, непрекращающиеся бури снега и тьмы полностью поглотили краткие светлые часы. Снега намело столько, что вход в пещеру был почти скрыт. Сосульки свисали с его края, точно прозрачные клыки, и все Хан’кобаны ревностно охраняли свои костры. Дни Изабо разделялись между неподвижными — с Матерью Мудрости и подвижными медитациями со Шрамолицым Воином. Но оба учили ее контролировать каждый свой вздох, сужать свое сознание до одной пламенеющей точки.

К своему изумлению Изабо обнаружила, что медленные плавные движения Шрамолицых Воинов назывались адайе, точно так же, как и боевые упражнения, которым она училась девочкой. Каждая из тридцати трех стоек и движений носила то же самое название в честь горных хищников: снежных львов, саблезубых леопардов, рысей, медведей, волков и драконов. Она задумалась, как ведьмы Шабаша научились адайе, если люди и Хан’кобаны столько лет жили разобщенно. Потом она вспомнила, что ее собственный отец за многие годы до ее рождения спустился с гор в Башни Роз и Шипов, и подумала, не он ли научил этому искусству Шабаш.

Против ожиданий Изабо, искусство Шрамолицых Воинов заключалось не в том, чтобы обрушить всю свою силу на противника и превзойти его. Наоборот, оно учило отступить в сторону или назад, искушая соперника потянуться и в результате потерять равновесие. Оно заключалось в том, чтобы сохранять равновесие и внутреннюю гармонию и оставить нападающего один на один с его внутренним хаосом.

— Будь как снег, — учил ее Шрамолицый Воин. — Снег нежен, снег безмолвен, снег безжалостен. Сколько бы ты ни боролась со снегом, он всегда окутает тебя своей мягкостью и безмолвием. Покорись снегу, и он растает перед тобой.

Так проходила долгая тьма, и Изабо постепенно становилась снегом: тихой, нежной, безжалостной и холодной.

АНГЕЛ СМЕРТИ

Прелестные девы, вставайте, вставайте,

Пришедшее лето скорее встречайте,

Пусть в ваших глазах горит огонек

В этот радостный майский денек.

По серым предрассветным улицам Блэйргоури шла, пританцовывая, процессия мужчин и женщин с факелами в руках. На головах у них красовались короны, сплетенные из листьев и весенних цветов. Впереди всех танцевал Дайд Жонглер; к его рукам и ногам были привязаны зеленые ветки, голову венчала пышная гирлянда из листьев. Кружась и подпрыгивая, он пел сильным чистым голосом:

Эй, парни-задиры, вставайте, вставайте,

Пришедшее лето скорее встречайте,

Пусть серебром ваш звенит кошелек

В этот радостный майский денек.

Лахлан и Изолт наблюдали за шествием с крепостной стены, улыбаясь и кивая собравшейся внизу толпе. Маленький прионнса Доннкан сидел на коленях у Банри, радостно хохоча при виде того, как проходящие мимо мужчины и женщины кланяются и приседают. Мегэн и Йорг стояли рядом, с улыбкой глядя на Майскую процессию, вьющуюся по городским улицам. Немало времени прошло с тех пор, как в последний раз на рассвете Бельтайна на каждом холме зажигались костры, образуя огненную цепь, уходящую вдаль насколько хватало глаз. Хотя в это утро Блессем и Клахан оставались темными, на всех холмах в Рионнагане должны были запылать костры, и старая Хранительница Ключа Шабаша чувствовала себя очень гордой и счастливой.

Изолт наклонилась ближе к мужу и прошептала:

— Беда в том, что Яркие Солдаты подступают с востока через Эрран, с севера через Эслинн и с побережья идут на Бертфэйн. Что бы мы ни делали, наша армия будет расколота. Если бы только найти способ перекрыть хотя бы одно из этих направлений!

— Испепели их Эйя, эслиннские леса такие густые, а дорог в них так мало, что мы можем потратить годы, чтобы пробраться туда, а потом все равно пройдем в миле от их лагеря и не заметим его, — отозвался Лахлан, и улыбка его стала натянутой. — А болота и того хуже, даже несмотря на то, что Айен и Гвилим могут показать нам тропы. К тому же я не уверен, что у нас уже достаточно сил, чтобы сразиться с Маргрит и ее мерзкими Серыми Призраками. Пока болота охраняют месмерды, цена, которую нам придется заплатить, слишком высока, не стоит даже пытаться.

— Да, верно, месмерды с нами не в ладах, — вздрогнув, ответила Изолт. Несмотря на то, что прошло уже два года с тех пор, как эти болотные существа впервые напали на них в Лесу Мрака, она знала, что они не забыли и не простили гибели стольких своих сородичей. Их прошлогоднее нашествие было достаточно убедительным тому доказательством.

— Ну, по крайней мере, Фэйрги снова на подъеме и не дают Ярким Солдатам вывести свои корабли в море, — сказал Лахлан, улыбаясь и кланяясь каким-то девушкам из толпы, кинувшим в него пригоршней роз.

— Кто бы мог представить, что мы когда-нибудь будем благодарны этим проклятым морским дьяволам?

— Думаю, необходимо начать наступление на Дан-Иден, — сказала Изолт. — Ты же знаешь, что Мегэн хочет отбить как можно большую часть Блессема, чтобы они с Мэтью Тощим смогли засеять поля. А Мак-Танах сходит с ума от беспокойства за свою мать, которая все это время провела в осаде. Должно быть, они все там голодают, но вдовствующая банприоннса поклялась, что не сдастся.