Проклятые башни - Кейт Форсит

Лахлан тяжело опустился на свое место, но его блестящие черные крылья все еще были напряжены.

— Значит, это будет борьба насмерть.

— Не обязательно, — ответила Эльфрида, наклоняясь вперед. — Мы действительно можем использовать это обстоятельство себе на пользу. К Нечистому относятся с таким ужасом, что мы можем устроить в их рядах повальную панику, и по меньшей мере некоторые сдадутся и побегут. Но у меня есть идея получше. — Она некоторое время помолчала, собираясь с мыслями, потом продолжила. — Как вы знаете, я выросла в тюрьме и никогда не выходила на свободу и не видела всего неба целиком до того, как меня повезли в Эрран в жены Айену.

Все лорды закивали, и на лицах многих было написано сочувствие.

— За несколько лет до того, как меня освободили, в Черную Башню, где я находилась, привели еще одного узника. Там держали самых опасных заключенных, тех, которые больше никогда не должны были увидеть свет. Я очень многое слышала об этом человеке от тюремщиков. Это был пророк Киллиан Слушатель, получивший свое прозвище за то, что слышал голоса ангелов. Киллиан Слушатель говорил, что Всеобщее Собрание стало заносчивым и развращенным, что священники отошли от истинного значения Божьего Слова и ищут лишь собственной власти и материального благополучия. Он прославился в Брайде тем, что стоял на ступенях собора и изобличал Филде, когда она шла к мессе.

— Киллиан Слушатель предупреждал, что Отец наш Небесный не потерпит их гордыню и порочность. Он говорил, что чернокрылый ангел смерти придет со своим огненным мечом и сбросит их с позолоченных алтарей, и тогда люди Яркой Земли будут свободны от их ужасной тирании. За свою дерзость он и потерял уши и свободу, поскольку священники утверждали, что божественный глас, который он слышал, принадлежал Сатане, а не Господу.

— Ему отрубили уши? — поразился Лахлан.

— Да, хотя он и говорил им, что слышит этот глас ушами не тела, но души.

— Но какое отношение этот безухий пророк имеет к освобождению жителей Дан-Идена? — рявкнул Мак-Танах.

— Она предлагает заставить Ярких Солдат думать, что Лахлан и есть тот самый ангел, — сказала Изолт, не отрывая своих серьезных голубых глаз от лица молодой женщины. Эльфрида кивнула, радуясь, что ее так быстро поняли.

— Но разве ты не назвала его ангелом смерти? — воскликнул Лахлан. — Чем он лучше, чем тот, другой, о котором ты говорила? Ну, тот, падший?

— Ангел смерти — не дух зла, — ответила Эльфрида. — Он стоит по правую руку от Бога и называется Князем Света, как Сатана зовется Князем Тьмы. Это воинствующий ангел, ангел мести, который оберегает истинно верующих. Он — вестник Бога на земле. Если нам удастся заставить тирсолерскую армию поверить в то, что вы и есть ангел смерти, они падут перед вами ниц и опустят оружие. Разумеется, бертильды будут кричать, что все это проделки Нечистого, и строго наказывать тех, кто поверит, но тирсолерцы всегда жаждали быть мучениками. Как только они убедятся, что Отец наш Небесный гневается на Филде и священников, они поднимут оружие против них, я уверена!

— И как же мы убедим их в этом? — скептически осведомился Лахлан. — Они уже прошли тысячи миль в своей священной войне. Думаешь, они отправятся домой, как только я велю им?

— Вполне могут, — серьезно ответила Эльфрида. — В особенности если какой-нибудь другой провидец подготовит почву. В Яркой Земле к пророкам относятся с почтением и трепетом. Вы рассказывали мне, как Йорг странствовал, разнося весть о том, что крылатый воин придет и спасет страну. Почему бы ему опять не заняться этим? Если я научу его языку огня и серы, он непременно сможет привлечь Ярких Солдат на нашу сторону, рассказывая им свои пророчества.

— Нет! — воскликнула Мегэн. — Это слишком опасно! Что бертильды сделают с ним, если поймают? Должен быть какой-нибудь другой способ.

Йорг повернул к ней свое слепое лицо.

— Лучшего способа нет, — сказал он тихо. — Не волнуйся, старая подруга. Я видел, как должен поступить. Как Ник-Хильд говорит, так и сделаем.

Мегэн снова возразила, обеспокоенно хмурясь, но слепец был непоколебим. Со времени своего обморока в начале зимы он так до конца и не пришел в себя. Его белые глаза глубоко запали, руки и ноги стали тонкими, точно прутики. Доброе старое лицо теперь часто омрачала тень печали, и он признавался Мегэн, что спит беспокойно, а сны его полны крови и огня. Но он не захотел вернуться в безопасный Лукерсирей, несмотря на все уговоры, поскольку знал, что его способности очень понадобятся Лахлану. Когда Мегэн стала настаивать, что он слишком нужен всем и не должен подвергаться такому риску, старец покачал седой головой и улыбнулся.

— Ты не можешь так говорить, дорогая, если сама каждый день рискуешь собой. Что я буду делать в Лукерсирее, когда все, кто мне дорог, находятся здесь, на войне? Нет, оставь меня в покое, Мегэн. Чего хочет Эйя, того не миновать.

Военный совет снова пустился в обсуждения и споры. После нескольких минут бурных дебатов Изолт наклонилась вперед, и ее лицо с белыми ниточками шрамов слегка покраснело от усилий сдержать раздражение.

— Если хочешь победить, обманывай, — сказала она. — Эльфрида, что еще нужно для того, чтобы заставить этих Ярких Солдат поверить, что Лахлан и есть ангел света?

Эльфрида улыбнулась.

— Мне придется научить его нескольким новым песням, — сказала она. — Здесь есть кто-нибудь, кто умеет играть на трубе?

Йорг оперся на посох, пытаясь унять дрожь в старых руках и прислушиваясь к цокоту конских копыт по дороге. Он подождал, пока отряд не поравнялся с ним, потом вышел из тени деревьев. Две лошади, шедшие первыми, испуганно шарахнулись, громко заржав. Их всадники выругались и осадили своих скакунов. Йорг поднял слепое лицо и указал прямо на бертильду.

— С крыльями черными, словно ночь, и глазами, горящими как пламя, ангел смерти поразит вас, ибо вы забыли Слово Божье, — воскликнул он. — Зубы диких зверей будут глодать вас, когти птиц будут терзать вас, яд ползучих тварей будет отравлять вашу кровь. Ибо вы дали увлечь себя лживыми словами и лживыми обещаниями! О вы, кто называет зло добром и добро злом, вы, кто принимает тьму за свет и свет за тьму, вы, кто путает сладкое с горьким и горькое со сладким! Стрелы Отца нашего Небесного поразят вас.

Бертильда шарахнулась в суеверном ужасе, но почти сразу же взяла себя в руки. Выхватив из ножен меч, она пришпорила лошадь, крича:

— Умри, лживый пророк, порождение Сатаны! Деус вулт!

Пронзительно закричал ворон, хлопая черными крыльями по голове бертильды. К ее ужасу, лошадь взвилась на дыбы и выбросила ее из седла. Она тяжело приземлилась на дорожные камни, прямо под ноги Йоргу. Слепец указал на нее своей тонкой рукой и сказал: