Проклятые башни - Кейт Форсит

— Будем молить Эйя, чтобы мир как можно скорее вернулся в Эйлианан, — серьезно сказала Мегэн. — Чтобы все мы смогли отдыхать, играть со своими детьми и быть рядом с теми, кого любим.

Они все сделали знак благословения Эйя — сомкнули в круг два пальца левой руки и пересекли его одним пальцем правой. Потом, после того, как помрачневший Лахлан пообещал послать в Рурах батальон солдат, Энгус попрощался с ними и пожелал удачи, и связь разорвалась. Некоторое время они сидели с грустными лицами, глядя в темную воду магического пруда, потом Мегэн пошевелилась и подняла глаза.

— Нужно поискать Изабо, пока мы здесь. Я очень беспокоюсь о ней. Может быть, мне удастся вызвать ее, все-таки сегодня Самайн, и сменяются волны силы.

— Зачем беспокоиться? Мы знаем, что она перебежала к нашим врагам, — горько сказал Лахлан.

— Мы ничего подобного не знаем, балда — вспылила Изолт. — Почему ты так и не перестал думать о ней самое худшее?

У Лахлана хватило такта сделать вид, что ему стыдно. Он что-то пробурчал себе под нос.

— Просто тебя мучает чувство вины за ее искалеченную руку, — упрекнула его Изолт. — Ведь Изабо пытали из-за того, что она спасла тебя от Оула. Но тебе следовало бы быть с ней великодушным, а не выходить из себя и подозревать ее во всех грехах.

Лахлан нахмурился и отвел взгляд. Его стиснутые пальцы побелели.

— А зачем она так легкомысленно отправилась в Карилу? — выпалил он. — До этого она была хитрой, как донбег, когда уходила от Глинельды. Почему она сделала такую глупость?

— Это моя вина, — угрюмо сказала Мегэн. — Изабо ничего не знала ни о тебе, ни о восстании, ни о состоянии дел в Эйлианане. Она считала, что это все игра. Я не должна была отправлять ее в такое опасное путешествие, не рассказав ей всего.

Колдунья вздохнула и уставилась на воду. Изолт почувствовала, как она собирает волю, и сделала то же самое. В этот самый миг до них донесся топот ног по каменному коридору, и во внутренний двор ворвался бледный как мел Аннтуан.

— Хранительница Ключа, там Йорг…

— Что с ним случилось? — воскликнула Мегэн.

— Он пытался увидеть будущее, как обычно, но на этот раз он весь оцепенел и закричал, а потом упал, и теперь лежит там, неподвижный и холодный, а глаза у него совсем белые и смотрят! О Эйя! Наверное, он умер или умирает! — забормотал мальчик, и на его веснушчатом лице отразился ужас.

Вскрикнув, Мегэн поднялась на ноги и поковыляла в Башню. Лахлан тоже вскочил и нетерпеливо побежал впереди нее. Изолт осталась сидеть на каменной скамье. Хотя она знала, что Мегэн и Лахлан любят старого слепого провидца, ей до сих пор так и не удалось до конца преодолеть отвращение к его недостатку. Картины, только что описанной Аннтуаном, было достаточно, чтобы по спине у нее побежали мурашки омерзения, и ей не хотелось огорчать Мегэн проявлением своих чувств. Она знала, что будет только путаться под ногами, поэтому сидела тихо и смотрела в пруд, думая об Изабо.

Медленно-медленно в глубине воды начало появляться изображение. Оно было нечетким — какой-то клубок силуэтов и теней, постоянно расплывающийся, точно кто-то разбивал его рукой.

Изолт напряженно вглядывалась в пруд, чувствуя, как ее сердце начало учащенно биться. Она увидела Изабо, сидящую, поджав ноги, у огня, который почти не мог разогнать плясавшие вокруг тени. Ее руки лежали на коленях ладонями вверх, глаза были закрыты, а по бледным щекам текли слезы. Отблески огня играли на ее лице, искажая его черты. Изолт охватило такое сильное чувство одиночества и отчаяния, что она инстинктивно наклонилась вперед и позвала сестру по имени. Глаза Изабо распахнулись. Изолт? На миг, казалось, их взгляды встретились, и Изолт ощутила острый приступ тоски. Потом изображение расплылось, и Изолт уже не удалось снова вызвать его.

Она сидела так еще долгое время, не чувствуя холода, думая и гадая. Потом поднялась и медленно пошла прочь от темного пруда, теребя кольцо с драконьим глазом на левой руке.

Когда Изолт вернулась в покои Мегэн, Йорг, бледный и осунувшийся, лежал в постели старой колдуньи, а Хранительница Ключа держала его за руку и строго приказывала ему выпить ее митана и лежать спокойно. Лига Исцеляющих Рук сгрудилась вокруг него, а на краю кровати сидел Томас, сжав руки на коленях. Его голубые глаза были полны слез, нижняя губа дрожала. Хотя мальчик и знал, что ему нельзя прикасаться к слепому провидцу, поскольку его прикосновение излечило бы и слепоту, Томасу было невыносимо видеть своего любимого хозяина таким слабым, и он еле сдерживался, чтобы не возложить на него свои целительные руки.

Изолт тронула Мегэн за локоть, и Хранительница Ключа нетерпеливо обернулась к ней.

— Что еще? — рявкнула она.

— Я видела Изабо. — Изолт говорила так тихо, чтобы никто, кроме старой колдуньи, не мог ее услышать. Мегэн мгновенно встрепенулась и схватила Изолт за плечо.

— Где она была? Она в безопасности? Дочь Майи с ней? Что ты разглядела?

— Я не разглядела ничего, кроме Изабо. Там было холодно, страшно холодно, и она была очень несчастна. Насколько я могла видеть, малышки с ней не было.

— Где? Где она была?

Изолт на миг заколебалась, потом покачала головой.

— Не знаю. В какой-то пещере. Там был огонь — я видела, как отблески играли у нее на лице и на полу.

Глубокие тревожные морщины на лице Мегэн стали еще глубже, но в этот миг Йорг беспокойно закрутил головой, что-то забормотав, и она снова обернулась к нему.

— Пламя, — прошептал старый провидец. — Пламя вспыхивает, снег кружится.

— Тише, старый друг, — сказала Мегэн. — У тебя будет полно времени рассказать мне о своих видениях, когда твои силы восстановятся. — Она подняла его голову, чтобы он мог сделать глоток из чеканной серебряной фляги. Старик отхлебнул, потом закашлялся — целительное снадобье обожгло ему горло. Джоанна передала Мегэн флягу с водой, и Йорг благодарно приник к ней губами, потом со вздохом упал обратно в подушки.

— Я видел ужасные вещи, — жалобно сказал он. — Эта война затянется на годы, Мегэн, и многие, очень многие люди погибнут. Я видел, как чешуйчатое море поднялось и затопило землю, а Красный Странник кровавой раной зиял на небе. Вот когда они придут… Когда красная комета поднимется снова…. — его голос зазвенел громче, и Мегэн убрала седые волосы у него со лба.

— Тише, Йорг, тише. Поспи.

Старец послушно закрыл глаза, хотя его косматые седые брови так и не разошлись, а костлявые пальцы судорожно вцепились в одеяло.

— Пламя вспыхивает…. — пробормотал он, содрогнувшись.

Ровно через месяц после прихода Изабо наконец позволили есть из общего котла, и впервые ее миску и ложку мыли вместе с остальными, не очищая их предварительно снегом и золой. Это означало, что с нее сняли табу, и Изабо воспрянула духом.