Восхождение. Янтарное взморье - Карина Вран

— Вон там рычаг, — показала в сторону гномка. — Мимо него сорок раз проходили. За камнем полость. Наверняка путь наружу.

Рычаг больше походил на выломанный из клетки прут, застрявший затем промеж камней. По крайней мере, так думалось Хэйт. Но Масе в этом плане доверия было больше — суть вещей всё-таки.

Малая не ошиблась и в этот раз. Подземный коридор оказался даже шире, чем созданный природой (и немножко гейм-дизайнерами) грот. Тут были и факелы, и крепления под них.

— Водили клиентов прямо сюда? — с хмурым лицом предположил Рэй. — Тогда выйти мы должны будем близко к городу. Или вообще в сам город попадем.

Предположение звучало уместно. Так что, когда коридор уперся в очередную стену с рычагом сбоку, все остановились. Мася раздала по кристаллу мгновенного переноса каждому. Точкой назначения выбрали клановый дом.

Поели. Еда с бонусами от Сорхо. Перепроверили алхимию. Барби дернула рычаг. Ненависть в полной боевой готовности («Вломить всем захухрям», — конец цитаты) двинулась на выход.

Они подготовились ко всему, что может ожидать их снаружи. Оружие наизготовку — если там враги. Гнома в числе первых: на случай встречи с городской стражей. Почему именно гнома, если в дипломатию и прочие переговоры лучше бы вступать Хэйт, как обладательнице титула «Дворянин»?

Потому что в Триумвирате все вертится вокруг денег, а гномьи карманы хранят этого добра больше, чем у всей Ненависти, вместе взятой, наскребется по банковским счетам.

Война, как продолжение политики, и взятки, как ускорение бюрократии — это же старо, как мир. Как оба известных ребятам и девчатам мира.

На фразе про «вступать», к слову, сама художница передернулась и сморщилась, будто речь шла не о разговорах, а о маленьких и пахучих «делах» брехливой псинки, которую она приютила в том, нецифровом мире.

Они даже приготовились извиняться, если вывалятся посреди какой-нибудь тихой улочки и тем самым помешают кому-то из жителей Ла Бьен. Например, целующуюся парочку спугнут.

На такой момент Кен заранее придвинулся к Барби в готовности рот ее говорливый ладонью накрыть. («И испытать остроту моих зубов, а не только чувства юмора», — пообещала с ласковой улыбкой баба-страж возлюбленному, если тот угрозу реализует).

Они были уверены, что предусмотрели всё.

— Фе-фе-фе, — Маську скрутило.

Орчанка позеленела еще сильнее.

Парни, в основном, удержали лицо. Как и Хель: китаянку таким не проймешь.

— Собрались, — выдала ободряющее напутствие Хэйт.

Хотя сама предпочла оказаться бы в другом месте, и побыстрее.

Они вышли на территорию закрытого склада. Множество бочек, ящиков, сушильня, две больших емкости: то ли корыта, то ли бадьи. Таких объемных, пузатых, что тянуло назвать их бассейнами.

И все это — для рыбы.

Протухшей и неимоверно пахучей рыбы.

— Н-не, это слишком, — гнома зажала нос и поспешила через весь склад к высоким запертым воротам.

Потек зеленоватой слизи возле распертой изнутри бочки оказался прямо под ногой Массакре.

Слизь оказалась не менее действенной, чем наледь: поскользнувшись на вонючей жиже, гнома с грохотом обрушилась наземь. Задним местом на вонючее.

К малой кинулись, взяли под руки, подняли, отряхнули… Стараясь не принюхиваться.

— Почему все испорчено? — задалась дельным вопросом Хель. — Чтобы так сильно пахло, рыба должна очень долго стоять на жаре.

— Вода там, там, там, — потыкал пальцем в разные стороны Рэй. — Не удивлюсь, если это был лед.

— Был на Спруте привидешка, который пулялся сосульками, — Мася уже отошла немного от падения (и от жижи, в которую шлепнулась). — Вроде бы водники могут делать магический лед. Он долго-долго не тает.

— Маг сдох, лед растаял, — подхватил цепочку размышлений Рюк. — То, что лед охлаждал, завонялось.

— И стухло солнце в мире этом…

Какие громкие слова!

Нет, братцы, точно: я поэтом,

А не придурком быть должна.

Барби перестала декламировать подходящий, как ей казалось, стишок. Добавила:

— Это был мой юношеский протест. В ответ на зазубривание Есенина, где: «Стухнут звезды, стухнет месяц[1]».

— Протест — это вся твоя жизнь, моя милая, — покачал головой штатный умник. — Я согласен с версией про магический лед. Но по времени все равно неувязка: грот пуст, значит, его посещали. Людей с корабля успели высадить, это есть в дневнике. Мы только что оттуда, где держали рабов. Значит, по коридору кто-то проходил, по складу тоже.

— Склад рабов и склад рыбов, — вполголоса высказал Спиритус.

Прозвучало не смешно, впрочем, он и не юморил.

— Плевать, — махнула рукой Барби. — Я согласна с малой — это слишком. Ты можешь подумать и на свежем воздухе. Все можем.

Внимание! Вы подверглись воздействию негативного эффекта: Зловоние.

Скорость регенерации здоровья и маны снижена на 10%!

Все характеристики понижены на 5%!

Срок действия: 30 минут.

Внимание! Эффект Зловоние может быть усилен, если не покинуть область негативного воздействия!

Намек от системы четко совпал с высказыванием прямолинейной орчанки.

Хэйт махнула рукой.

— Только под ноги смотрим, — буркнула гнома, уже наученная горьким опытом.

Ненависть прошла ровным строем до середины рыбного склада. Когда они поравнялись с бадьями-бассейнами, раздался грохот, а вонь усилилась, хотя, казалось бы, куда больше?

Поверхности бадей пошли пузырями: бурыми слева, ядовито-зелеными справа. А секунд через пять оба корыта перевернулись, загромыхали. Пузыри опали, явив невольным наблюдателям содержимое.

Двух тварей. Золотистые рамки с именами, и золотые же черепа. Два босса: Гниль и Хворь.

Задание! Гнилой мор.

В порт неизвестным образом попали источники смертоносной болезни под названием Гнилой мор. Гниль и Хворь, если окажутся на улицах города, заразят всех живых существ в огромном радиусе.

Если вы не сумеете с ними совладать, городу Ла Бьен грозит страшная опасность!

Награда: неизвестно.

Требования: обнаружение места, где затаились Гниль и Хворь.

Уровень сложности: скрытое задание.

Штраф за провал: −5000 очков репутации с Триумвиратом вольных торговых городов, расположенных на территории локации Янтарное Взморье.

Внимание! Если вы покинете поле боя, задание будет считаться проваленным!

— А ведь говорили нам: всегда мойте руки перед едой, — нервно ухмыльнулась Барби. — Не разводите антисанитарию. Микробы — зло. Цып-цып, вонючки. Идите-ка к мамочке. Сейчас я вам покажу санэпидемстанцию. Чума на оба ваших дома!

Похоже, орчанка снова изменила фразу-активатор для аое-агра. На «чуму» отреагировали обе твари. Те еще мерзости, если говорить о наружности.

Гниль выглядела как куча ожившей ядовито-зеленой слизи. Очертания тела ее постоянно менялись. То проявлялись рыбьи головы, хвосты и плавники, то сменялись на лопающиеся пузыри.