Вера - Джон Лав

«Что тебя создало? — подумал Фурд, вглядываясь в „Веру“ через расстояние в тысячу шестьсот футов. — Что ты такое?» Она выглядела и вела себя как корабль, получала повреждения, имела внутреннюю структуру — та по-прежнему была видна в кратерах, озаренных не имевшим названия светом, пока корабли летели рядом сквозь темноту Пропасти. И обломки, излившиеся из пробоин, которые в каждом фрагменте заново проиграли взрывы от ракет, а потом сгорели, исчезли без остатка. И серебряный пейзаж. И самопоглощение, и превращение массы в энергию, распространявшееся по Ее изувеченному телу спиральными муаровыми узорами.

И вот теперь серебряные пауки, которые легко могли распороть обшивку «Чарльза Мэнсона», расчленить синтетиков «аутсайдера», но делились, превращались в ничто, стоило отрезать от них хотя бы малую часть, словно они могли быть только целым или ничем. И, потеряв целостность, они, казалось, хотели стать пустотой, и это увидел экран мостика. Решающий фактор в битве.

Экран показывал цифры. Пятьсот против двухсот сменилось четырьмястами против ста пятидесяти, а потом в сражении произошел перелом: триста пятьдесят против восьмидесяти, триста против двадцати. Экран запечатлел конец последнего серебряного паука. Он располосовал шестерых противников, а за секунду до неминуемой гибели отсек себе конечность и разделился, превратившись в ничто.

Корпус «Чарльза Мэнсона» напоминал кожу прокаженного: раскопки, как открытые нарывы, побеги вертикальных колонн из мусора, повсюду тела расчлененных пауков. Около трехсот синтетиков «аутсайдера» выжило, хотя у немногих остались все части тела. Без всяких церемоний пауки приступили к ремонту. Они заделывали ямы затычками из искусственного алмаза вроде тех, что Кир запустила в «Веру», те в своей изначально форме походили на дрожащие светящиеся яйца. Пауки аккуратно выбирали дорогу среди обломков, ковыляя, словно раненые солдаты после битвы, вот только тела вокруг принадлежали исключительно их собратьям. Противники исчезли, став ничем.

На мостике царила тишина, послышалось только несколько вздохов. «Вера» по-прежнему летела рядом. Кратеры по-прежнему пульсировали. Пропасть простиралась впереди и позади них; и продолжалось то, что произошло на поверхности «Чарльза Мэнсона». Никто из команды не чувствовал, что битва подошла к успешному завершению.

Когда Смитсон спросил «Что дальше?», он был первым, кто заговорил. Никто не ответил, и он обращался не к ним, а к Ней. И «Вера» уже начала действовать.

Колонны из обломков, парящие над покинутыми раскопками, становились все выше и тоньше. Вырастая, они почти в унисон покачивались из стороны в сторону, равномерно, завораживающе, как волосы утопленника, колышущиеся в воде. После каждого цикла они постепенно смещались в сторону «Веры» и вытягивались, словно были не кучей мусора, а чем-то вязким и гибким. Истончаясь, удлиняясь, колонны все больше напоминали безжизненные пряди волос, пегие от смешения кусков серебряной обшивки и вороненых останков расчлененных пауков. Не переставая двигаться, теряя в толщине, они постепенно перемещались к Ней.

Кир, вздрогнув, вырвалась из гипнотического оцепенения и даже успела задать себе вопрос, почему она не стреляет, почему никто не отдал ей такой приказ, прежде чем поняла, что на поверхности «Чарльза Мэнсона» происходит кое-что еще.

Поначалу это казалось лишь небольшим сбоем экрана, изображение пейзажа, оставшегося после битвы, стало еле заметно двоиться. Над реальной обшивкой парила ее практически не видная копия, словно корпус сбросил слой толщиной с молекулу, и тот начал подниматься вверх, сохраняя форму оригинала. Выжившие пауки, занятые ремонтом, — их движения тоже были равномерными и завораживающими, они словно превратились в тени колонн, парящих над ними, — медленно ковыляли по поверхности и не обращали внимания на призрачное отражение, даже когда проходили сквозь него. Команда сразу поняла почему, как только экран попытался дать местное увеличение: в приближении оно практически растворялось в пустоте. Мираж был заметен только на расстоянии, да и тогда оставались сомнения. Но он действительно существовал. Экран не знал оптических помех, даже небольших.

Чем выше поднималась копия, тем более отчетливой становилась. В шести футах над поверхностью, все еще повторяя форму корпуса, она уплотнилась и приобрела серебристо-серый цвет. При увеличении стало ясно, что она приобрела вещественность и зернистую текстуру, состоящую из вращающихся, завихряющихся частиц. Кир вскрикнула, а Фурд опять почувствовал во рту привкус желчи, когда оба поняли, на что смотрят.

Это был коллективный призрак серебряных пауков.

Если постоянно делиться пополам, то в ничто не превратишься. Объекты распались на крохотные кусочки, не видимые невооруженным глазом, потом на атомы, потом на субатомные частицы, но сейчас рекомбинировались в некое новое существо.

Кир выстрелила по нему из «дружественных орудий» и лазеров малой дальности. Заряды прошли насквозь, оставив после себя бесполезные прорехи, которые тут же затянулись, когда частицы, вращаясь, вернулись на свои места. Оно приняло форму конуса, напоминая простыню, под которой встал человек. Вершина геометрической фигуры поднялась еще дальше, вытягивая за собой остальную структуру, пока мираж не превратился в еще одну колонну, только выше и толще остальных. Она раскачивалась вперед-назад в ритме с остальными, созданными из серебра и оружейного металла. А потом все вместе они оторвались от «Чарльза Мэнсона».

Корабль слегка тряхнуло, когда они синхронно отошли от «аутсайдера» и отправились в путешествие к «Вере», идя неспешной, склоненной и вытянутой армадой.

Вращаясь, колонны соединились, сплелись друг с другом, двести нитей слились в единый канат, смешав цвета «Веры» и «Чарльза Мэнсона», Ее сущность и сущность «аутсайдера». Кир стреляла тэнглерами, дисрапторами, лазерами, дружественными орудиями, но лишь впустую тратила снаряды. Словно кольцо материи, спиралью вырывающееся из солнца, которое попало в плен к черной дыре, огромный канат тянулся к кратеру в миделе Ее левого борта.

Фурд не мог отвести от него глаз. «Мы не можем позволить Ей все это поглотить. Но для корпускулярных лучей слишком близко, для плазмооблаков нет времени, а ничто другое не сработает».

— Каанг.

— Коммандер?

— Пожалуйста, идите на таран. Цельтесь прямо в кратер.

Мостик замер. Кир взглянула на Тахла.

— Коммандер, — осторожно начал тот. — Она нас сожрет. Всех нас. А потом отправится к Шахре.

Фурд нетерпеливо кивнул и махнул рукой, словно спрашивая: «Неужели вы думали, что я серьезно?»

— Тахл, вы говорили, что мы узнаем о Ней много нового. Взгляните на экран. Это была не битва. Она с нами не сражалась. Она собирала урожай.

Огромный скрученный канат цвета всех оттенков серебра с прожилками вороненой стали подобрался ближе к кратеру в миделе. Он парил между двумя кораблями, уходя от одного к другому и не касаясь обоих. Он не связывал противников физически, ни разу не дотронулся до них одновременно, но скреплял воедино своей сущностью, сплетая в плотный жгут материю «Веры» и материю «Чарльза Мэнсона».

Возможно, серебряные пауки только этого и хотели: разделиться, превратиться в молекулярных призраков, а потом с радостью вернуться к Ней, испытать поглощение вместе с вырванными кусками «Чарльза Мэнсона» и распоротыми телами синтетиков, которые треугольники собрали для Нее, сплетя гигантский канат. Теперь «Вере» могло хватить энергии до самой Шахры. И, возможно, Она хотела, чтобы «аутсайдер» все это время летел рядом. То ли компаньон, то ли домашняя скотина, он всегда давал возможность подкормиться, если понадобится.

Кратер в миделе, казалось, раскрылся, принимая в себя канат. Тот вошел внутрь, и все входил, и входил, пока не свернулся, не утонул в цвете, не имеющем названия. Поглотив его, «Вера» вздрогнула, по всему Ее телу прошла ударная волна. Муаровые узоры, распространяющие энергию, полученную из массы, потемнели, разделяя Ее тысячью расходящихся тропок. «Вера» двинулась вперед, увеличив ионную тягу до сорока пяти процентов. Каанг поравнялась с Ней, и «Чарльз Мэнсон» пошел рядом, ведь сейчас ему было некуда идти. Да и куда бежать домашним животным?

Они стали Ее частью на еще одну малую долю, на еще один порядок величины. И чем ближе к Шахре, тем больше могло быть таких слияний. Она возьмет у них все, что захочет, и они никак не смогут Ее остановить. Теперь между ними установились вот такие отношения.

— Отношения? Отношения? Коммандер, это военная операция!

— Называйте это как хотите, Кир.

— Отношения не стоят на месте, коммандер. Они растут. Умирают. Их можно изменить.

С тех пор как Фурд сказал об этом, казалось, миновали часы. На деле прошло лишь несколько минут, и корабли по-прежнему летели бок о бок сквозь однообразную тьму Пропасти. «Вера» все еще хромала — Ее изображение на экране покачивалось вверх-вниз, — но теперь шла на сорока пяти процентах. Спиралевидные узоры на Ее корпусе стали темнее. Когда-то в Поясе корабли преследовали друг друга, как пара тарантулов. Теперь все изменилось.