Вера - Джон Лав

— Восемьдесят тысяч футов, коммандер.

— Отведите «Чарльз Мэнсон» на сто пятьдесят тысяч футов от «Веры», пожалуйста. Кир, приготовьте корпускулярные лучи к бою.

— Коммандер, — сказала Кир, — у этого серебра такой же состав, как и у пирамиды.

— Это тоже ложь. Она что-то сделала с нашими приборами или чувствами, это ложь.

— Мы не стреляли по пирамиде! И если откроем огонь по этому, то никак не сможем предсказать его реакцию.

— Любое его действие будет ложью.

— Коммандер, кажется…

— Нет, это говорю я, Кир. Не Она.

— Но это могут быть Ее слова.

— Нет. «Вера» не овладевает разумом, не вселяется в мозг. Она создает события и легко предсказывает то, как мы на них отреагируем. — У Фурда уже заронилось подозрение, почему так происходит, но сказать остальным он не осмелился. «Она знает нас и всегда знала».

На расстоянии в сто пятьдесят тысяч футов изображение перестало заполнять экран. В первый раз они смогли рассмотреть объект полностью. Тот удалялся, казался вполне реальным, но от этого выглядел еще более странно.

Они ожидали, что, когда спадет иллюзия масштабов, когда они увидят его парящим на фоне Пропасти, сумеют разглядеть очертания объекта, понять, что перед ними всего лишь корабль вроде «Чарльза Мэнсона». Но серебряная магма была размыта по краям и походила на масляное пятно, размазанное по мокрому асфальту. Застывшая лава превратила расстояние между кораблями в воображаемую улицу, пропахшую дождем и мочой.

Каанг развернула корабль носом к «Вере» и остановила его.

— Спасибо, Каанг. Кир, пожалуйста, откройте огонь корпускулярными лучами.

Те кинжалами взрезали пространство. Фурд представил, как по мокрой улице задул ветер, как взлетел с асфальта бумажный мусор и захлопали афиши, словно летучие мыши, прибитые к стене за одно крыло. Разумеется, все это было ложью: корпускулярные лучи действовали почти мгновенно и поразили «Веру» в правый борт, пока воображаемые картины только начали формироваться в мозгу коммандера. Она не стала использовать отражатели.

Серебряный покров вобрал в себя синюшный цвет лучей, затем вспыхнул белизной. Легко и чисто он отвалился от корпуса, словно кто-то накинул на «Веру» плащ, который та теперь сбросила. Вращаясь, он улетел от Нее прочь и, воспользовавшись энергией корпускулярного орудия, превратился в копию «Веры», переливающуюся множеством оттенков серого.

— Полноразмерная, — сказал Фурд Кир. — Ваша была меньше четверти.

Та злобно взглянула на него.

Как и «Вера», развернувшись правым бортом вперед, копия медленно двигалась по направлению к ним, оставив оригинал позади, и вскоре остановилась. Фурд жестом приказал Кир прекратить огонь.

Перед ней, между ними сражались светло-серые и темно-серое тени направляющих лучей — Ее и их. Не добившись ничего, сведя бой к ничьей, они превратились в спутанный клубок, из которого, один за другим, они удаляли себя и исчезали. На корпусе двойника играли бледно-серые мазки света от гармонических орудий. Его усеивали серые тени от лазерных лучей, те отражались, когда отдельные пластины обшивки превращались в оловянные зеркала. Над копией огромным «игреком» расходились бледные «огненные опалы», роем спускались к двум большим кратерам на невидимой левой стороне и исчезали.

Еще один залп гармонических орудий. Внутри копии появился свет, не имевший названия оттенок серого. Взорвались иллюминаторы. Из двойника излилось точное повторение серебряной оболочки, в которой он родился. Та сначала обернулась пейзажем, потом рельефом планеты. Обман, передающий копию обмана. На ее поверхности сменяли друг друга страницы света и тьмы, росли сети, сокращались, а потом объект ринулся прямо на «Чарльз Мэнсон», заполнив собою весь экран. Тени от деталей на поверхности росли прямо на глазах. За секунду до удара одно из серых морей, бывшее озером, а до того иллюминатором, открылось, словно жаждало проглотить «аутсайдер».

Копия прошла над ними, под ними, вокруг них, скребя корпус. Экран переключился на вид с кормы, показывая, как сгусток, кувыркаясь, рассеивается, превращаясь в то, чем всегда был: практически в ничто. Тахл включил всплывающие окна, но те сказали, что объект нереален и не может быть подвергнут анализу. Смитсон доложил о повреждениях: поверхностные царапины на обшивке. «Ей не нужно было останавливаться, — подумал Фурд. — Одна копия порождала бы другую, та — следующую, и так до бесконечности».

«Вера» висела перед ними на расстоянии в сто пятьдесят тысяч футов. Серебряный слой полностью исчез. Экран без всякого приказа сфокусировался на иллюминаторах. По их краям зияли зазубрины, там, где взрывами вырвало пластины обшивки, а на месте черного стекла, чуть глубже, виднелась матовая поверхность того же темного оттенка, что и узоры на корпусе. Выглядело это так, словно окна забили изнутри.

— Кир, пожалуйста, корпускулярные лучи.

В этот раз никаких мыслей об улице, залитой дождем, не было. Лучи настигли «Веру» мгновенно, и Она мгновенно развернула отражатели. Те выдержали, продолжая работать без заметных ослаблений, пока Кир стреляла снова и снова. «Вера» даже ответила, правда, всего один раз. Всего лишь жест, силовые поля «Чарльза Мэнсона» легко его отразили; но он не исчез, воспоминанием повиснув между ними. «Может, — мрачно подумал коммандер, — это всего лишь копия жеста».

Фурд снова почувствовал, как подступает эрекция, привкус рвоты во рту. В нем до сих пор жило неудержимое желание уничтожить Ее, но вместе с ним приходила нерешительность. Коммандер задумался, не шло ли желание от него самого, а нерешительность — от Нее, но он знал, что это фантазии, правда была намного хуже: все его чувства принадлежали только ему.

Кир выбрала очень неудачное время, чтобы сказать:

— «Нереален и не может быть подвергнут анализу». Его не существовало. А мы до сих пор здесь.

Коммандер взглянул на нее столь же злобно, как недавно она сама.

— А почему Она до сих пор здесь?

— Потому что вы не поступили так, как предлагала я, коммандер. Мы должны зайти к ней с левого борта. — Кир не осталась в долгу, и они обменялись не телесными жидкостями, но ядом.

— Каанг.

— Коммандер?

— Подведите корабль к противнику на прежнюю дистанцию, но в этот раз зайдите с левого борта. И Каанг.

— Да, коммандер?

— Это будет трудно. Она не хочет, чтобы мы подходили к ней с той стороны.

«Вера» ползла через пропасть на тридцати процентах ионной тяги. Она хромала, то ли от качки, то ли от крена из-за поврежденных двигателей на развороченной корме, и Ее походка была асимметричной и монотонной. Корпус покрывали завитки муаровых узоров, темных на фоне серебряных пластин. Как будто по Ней тонкими струйками крови стекал мрак Пропасти.

В ста пятидесяти тысячах футов от «Веры» Кир смотрела на Нее, изучая кольца темных узоров, и думала о том, насколько сильно они умаляли «Веру»; две ракеты Фурда изменили все. Заставили Ее бороться за жизнь. «Но мы не видели и сотой доли того, на что Она способна ради выживания. Все будет очень странно».

Каанг тоже смотрела на узоры. «Похоже на окисление металла в безвоздушном пространстве», — подумала она. И тут же забыла о них.

Экран дал панораму. На фоне невероятных размеров Пропасти «Вера» почти исчезла. Перед Ней лежали внутренние планеты: Шахра, Гор 1, Гор 2. Они находились так далеко, что казались крохотными пятнышками, едва ли крупнее Ее самой, практически неразличимыми на фоне звезд. Только Гор был больше остальных, да и то не слишком.

По всему кораблю пронесся звук, похожий на грохот захлопывающихся дверей. Это закрылась аварийная упряжь на всех, кроме Каанг; ее черед придет позже. Она взглянула на Тахла, а тот выпустил когти на одной руке и рассеянно постукивал ими по краю консоли: тук-тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук-тук. Последовательность была неровной, но, когда шахранин повторил ее, стала частью общей закономерности; наблюдая за «Верой» на экране, Тахл отбивал ритм Ее качки. В поисках повторений корабль, разумеется, проанализировал муаровые узоры, расползающиеся по корпусу противника, но ничего не нашел. Возможно, если бы рядом была еще одна «Вера» или миллион «Вер», то стала бы видна общая картина, и тогда бы она начала повторяться. Вот насколько близко и насколько далеко они находились от понимания того, что же с Ней происходило.

Какое-то время Каанг еще смотрела на экран. Ее лицо казалось совершенно равнодушным.

Она замкнула аварийную упряжь и дернула «Чарльз Мэнсон» влево. Забили струи маневровых двигателей по правому борту, пилот сразу довела их мощность от нуля до перегрузки, а потом добавила импульс, задав направление основными. Корабль резко прыгнул в сторону по диагонали, выйдя на прямую траекторию, ведущую к точке в шестнадцати сотнях футов от Ее левого борта. Движение оказалось слишком быстрым для гравитационных компенсаторов, и все, что было не закреплено на мостике, подлетело в воздух. «Аутсайдер» напрягся, закричал так же громко, как у Гора 4, но тогда он сражался только с одной силой; теперь же, благодаря Каанг, целое множество сил бросилось на него со всех сторон. Когда мусор на мостике осел, но еще не отскочил от палубы, они почти добрались до точки по левому борту «Веры», куда направлялась Каанг, но Она молниеносно перевернулась, подставив правый борт. Пилот не сбросила скорость, пролетела мимо, развернулась на расстоянии в пятьдесят тысяч футов и повторила маневр с тем же результатом. Она проделала его снова, только в этот раз развернула «Чарльз Мэнсон» на расстоянии в двадцать тысяч, поставила его чуть ли не вертикально на нос, нырнула под Нее, но вышла с правого борта, так как «Вера» опять перекувырнулась в ответ на движения противника. Каанг тут же дала разворот и сдала назад, пойдя чуть ли не на таран; в девятистах футах она резко увела «аутсайдер» вверх, но «Вера» снова подставила правый борт. Пилот ожидала этого и врубила нижние маневровые двигатели, потом задала направление основными. «Чарльз Мэнсон» как будто врезался в невидимую стену. Мгновение он стоял на корме, затем завалился назад, нацелившись на точку в тысяче шестистах футах от Ее левого борта. В этот раз почти удалось, но «Вера» все равно успела перевернуться. Каанг остановилась и окинула взглядом мостик.