Зеркальный лабиринт - Игнашева Анастасия Андреевна

— Ты засветилась на месте разборки. — вещал главарь, — Уличные камеры тебя срисовали. Так что повесить на тебя соучастие…

— Полиция к вам не заходит. — ответила Анка.

— Ничего. Мы тебя сами ей выдадим.

— А зачем вам этот человек? — рискнула спросить Анна.

— Це не твоё дело. — ответил главарь.

— Ну должна же я знать, что мне с ним делать. Живым брать, или мочить на месте.

— Логично. — согласился главарь, — Лучше живым конечно. Но потом…

— Понятно. — кивнула Анна — И какие у меня варианты?

Хотя прекрасно знала ответ.

* * *

Снова сон. Он непонятный и странный, но человек, к сожалению, не волен в этом выборе. Как говорится — что есть, то и есть. Главная проблема для всех, кто видит сны вспомнить его после пробуждения.

Адмирал открыл глаза. Сон не шёл из головы. Для себя он решил, что надо бы записать его. И обязательно показать запись Фридриху, пусть он сделает анализ, где и когда это событие произошло. Слишком реалистичным всё было.

Подъём, зарядка, завтрак. Всё как обычно. И только после этого Адмирал смог сесть в любимое кресло и раскрыть обычную школьную тетрадь, в которой записывал сны, какие-то события и просто мысли…

…В полутьме были видны лишь стены помещения, где кто-то тихо постанывал. Было слишком темно для того, чтобы понять кто и где стонет. За стеной, видимо в коридоре, разговаривали люди. Слов было не разобрать, только интонации. И эти интонации, видимо, совершенно не нравились прекратившему постанывать человеку.

С пола поднялся человеческий силуэт и медленно стал пробираться к одной из стен, скорее всего к двери. Было заметно, что руки человека связаны за спиной и из-за этого пробираться без шума было проблематично. Проходя мимо опрокинутого стула силуэт опустился на какое-то время. Через пару минут человек встал и уверенно пошёл к двери. Руки его были развязаны и он на ходу растирал запястья.

Голоса за стеной становились всё громче. Стали слышны отдельные слова. Но общий смысл фраз пока ускользал. И почему-то показалось, что разговор шёл не на русском языке, хотя некоторые слова были понятны.

В коридоре уже кричали. Потом шум прекратился и стали слышны шаги. Дверь распахнулась. В проёме показались люди. И тут началось движение и снова крики. Но причиной криков были точные и страшные по силе удары из темноты. Человек, который находился до этого внутри помещения за время, не превышающее и пары минут, смог не только заставить замолчать людей из коридора, но и многих просто убить. Лишь двое лежали на полу и хрипели. Человек подошёл к лежащим и тихо о чём-то спросил. В ответ полетели ругательства. Но вот, после очередного удара, затих ещё один боевик. А это были именно боевики. Форма военного образца, но без знаков различия и какая-то разношёрстная: военные вещи сочетаются с гражданскими, разномастные разгрузки, штурмовое оружие старинного вида, которому, наверное, уже лет сто, только у нескольких вполне себе современные бластеры. На головах банданы, многие с неуставными стрижками и даже с бородами. Да и не могли военные так бездарно полечь все до единого при нападении одного человека, даже имеющего сверхподготовку. Бандиты. Однозначно. Не военные. А вот действия напавшего на них человека выдавали его профессиональную подготовку, довольно высокого уровня. Вероятно имея ранение или получив множественные побои так сработать мог только профи.

Тем временем последний из оставшихся боевиков что-то говорил. Говорил торопливо и стараясь вызвать жалость своим положением. Зря. Адмиралу даже во сне было понятно, что он не жилец. Так и случилось в конце разговора. Человек нагнулся и поднял один из бластеров. Профессионально и быстро проверил состояние оружия и спрятал под куртку и выскользнул за дверь в соседнюю комнату. В комнате человек взял со стола какую-то папку и кинулся прочь. В коридоре мелькнула спина.

Адмиралу показалось, что в этом силуэте есть что-то знакомое… Силуэт был женским.

… Посидев ещё немного Адмирал стал записывать те мелочи, которые могли помочь при анализе, который устроят ребята из группы де Огюстье. Мелкие различия формы. Материал стен. Общий интерьер. Замеченные им особенности оружия. Особенности речи и отдельные слова, которые удалось запомнить. Почти закончив текстовый файл, Адмирал поймал себя на мысли, что он, всё-таки, знает этого человека, который смог выпутаться из довольно непростой ситуации и скрылся. Но кто это мог быть?

Итак, спецназ, что мы имеем?

А имеем мы вводную, что местным украм за каким-то понадобился Батя. Интересно, чем же это он им так насолил? Причём, захватить его надо было непременно живым, допросить, а после убрать. А значит — Бате грозит опасность. При том же, из того, что удалось выпотрошить из этих типов — к Бате уже дважды посылали группы для захвата и ликвидации. И обе сгинули. А значит — Батю кто-то прикрывает. Но это до поры. Интересно, однако, девки пляшут. Так что задача номер один — заняться разгребанием местной помойки, а заодно и узнаем — зачем им Батя понадобился. И, кстати, те, кто дал заказ обнести мой дом и те, кто охотится за Батей — это одни и те же, или нет?

Как интересно жить! — как выражалась бабушка Анастасия, Царствие ей Небесное.

Однако — вычислили меня местные довольно быстро. Такое впечатление, что меня кто-то сдал. Кто? Встречалась я только с одним человеком. Надо бы «пробить» этого Урса. Вполне может оказаться, что он и на этих работает.

Стоп! Батя начал искать тех, кто был на Зэду. Джинн говорил, что Батя с ним связывался. И пытался вызвать на разговор. А со мной, почему-то не связался до сих пор. Или не успел? А зачем ему вдруг понадобилось ворошить прошлое? И кто ещё знает о той экспедиции? И о том, что Батя вдруг в воспоминания ударился.

День продолжался. Адмирал вчитывался в поступающие отчёты о поисках Анки где-то на Марсе. Мимо, всё мимо. Как сквозь землю провалилась. Хотя какая на Марсе земля??? Песок и камень по большей части. И они совершенно не красные, как считали в далёком прошлом. Странная планета. И ещё более чем странные люди там живут.

Человечество уже давно переболело всеми детскими болезнями вроде вседозволенности и радужных ожиданий чуда от всяких проповедников различных утопий. Но вот марсиане так и остались в детстве. Правда детство это жестокое и злое. Ярко выраженный национализм проглядывал из каждого политика, представляющего