Зеркальный лабиринт - Игнашева Анастасия Андреевна

указанном направлении, — нравы здесь. Что же эльдориане с местными не поделили? Похоже на обычные бандитские разборки. Так что надо здесь ухо востро держать.

Пройдя немного вперёд Анна достала зеркальце и незаметно просканировала пространство за спиной. Её недавние собеседники деловито обшаривали трупы. Полиции поблизости не наблюдалось. Свернуть куда-то незаметно не получалось по той простой причине, что дом, мимо которого Анна шла, тянулся длинной «кишкой» ещё на пару кварталов. Анна огляделась. Улицу образовывали два таких бесконечно-длинных дома, стены которых густо покрывали «наскальные росписи» возглашавшие бесконечную «славу» каким-то героям и «нации». Там ещё много чего было, Анна не стала читать, а просто двинулась вперёд.

Укры, если верить Урсу, чужаков не жалуют. Но вряд ли стали бы убивать их просто за то, что эльдориане зашли в их квартал. Похоже, что, всё-таки, криминальные разборки. Интересно, однако, местные реагируют. Как будто у них тут каждый день перестрелки происходят. Наконец Анна увидела открытый дверной проём в стене и, недолго думая, юркнула туда.

Подъём. Зарядка. Завтрак. Всё как обычно, всё как и много-много лет подряд. Привычка. «Привычка — вторая натура» — так говорили в древности. Наверное это так и есть. Почти вся жизнь состоит из привычек. Иногда вредных, иногда полезных, иногда непонятных. Адмирал привычно собирался налить себе чаю и стукнул ногтем по чашке. Чашечка привычно и как-то по-домашнему отозвалась мелодичным звоном. Куда отнести вот эту привычку он не знал. Но она была.

Сидя в кресле Малинин вспоминал вчерашний разговор с учёным. Да. Один эпизод был очень интересен. И представлял из себя ещё один паззл в разгадке тайны лабиринта. Фридрих даже сделал небольшой ролик. Вернее не он сам, а искусственный интеллект произвёл визуализацию написанного текста. Получилось довольно интересно.

…Серое небо над головой давило на плечи. Казалось, что быстро проносящиеся свинцовые облака задевали крыши невысоких домов, преимущественно деревянных. Голуби срывались с карнизов и прятались в слуховых окнах. Скорее всего, скоро будет дождь.

Они шли по улице, стараясь печатать шаг подкованными сапогами. Несколько солдат в разномастных шинелях с длинными винтовками на плечах. Трёхгранные штыки мерно раскачивались в такт шагам. Чуть в стороне шёл человек в чёрном кожаном плаще и кожаной кепке. На боку болталась деревянная жёлтая кобура огромного размера. В ногу с ним шёл и тот человек из подземелья. Только одежда у него была другой, гражданской. Какое-то чёрное пальто с поднятым воротником, шапка совершенно непонятной формы. Галоши разбрызгивали грязь, хотя он и старался обходить лужи. Он о чём-то разговаривал с человеком в кожаном плаще и с кобурой. Но ветер уносил часть слов и суть диалога была не совсем понятна. Человек в пальто пытался что-то доказать человеку в кожаном плаще. Но тот только морщился и отвечал резко и явно не принимая точку зрения оппонента.

Узкая улочка заканчивалась. За последними домами были видны крыши железнодорожного вокзала и складских пакгаузов. По рельсам двигался состав из вагонов разной длины и формы. В основном они были грузовые, так называемые «теплушки». Двери вагонов были открыты. Солдаты в серых шинелях с поднятыми воротниками хмуро смотрели на шагающих солдат и их командира со спутником. Состав прошёл мимо. Группа подошла к последнему зданию на улице. Дальше начиналась железнодорожная станция. Путаница разделяющихся путей, на которых стояли вагоны, платформы, между путями виднелись какие-то будки, склады и вокзал. На перроне толпились люди в шинелях и бушлатах. Над ними развевались транспаранты и флаги, в основном красного цвета с написанными на них лозунгами. На каком-то возвышении стоял человек в очках и в кожанке и кричал, размахивая руками. Митинг. Но подошедшая группа свернула направо, к складам. Через пару десятков метров она поравнялась с шеренгой солдат, стоящих перед стенкой пакгауза. Возле стенки, напротив шеренги, стояли три человека. Двое из них в коротких драповых пальто не то чёрного, не то коричневого цвета, из-за грязи было не понять и в заячьих шапках. Только один был в рваных сапогах, а другой в странной обуви из каких-то грязных желтоватых полосок. Икры были обмотаны когда-то белой материей и перевязаны верёвками. Они были немного похожи, возможно братья. Третий стоявший у стены человек сильно отличался от своих соседей. Во-первых он был в одной белой рубашке и серых брюках. На ногах были идеально вычищенные туфли. Как это ему удалось, когда вокруг на дороге и тротуарах была сплошная грязь — было загадкой. Короткая стрижка. И шрам от левого виска к кончикам усов. Шрам был старый и белел рубцом на смуглом, чисто выбритом лице. Человек выделялся осанкой какой-то статью, породой, если можно так сказать, он явно когда-то был военным. Взгляд был твёрдым и независимым. Происходящее с ним, похоже, его совершенно не волновало. За шеренгой топталась какая-то женщина, замотанная поверх шубы пуховым платком. Тонким голосом она кричала, что он не виноват, он отбил её от двух мародёров. Как понял Малинин, тот человек с военной выправкой просто-напросто заступился за женщину, а проходившие мимо солдаты схватили всех. И теперь состоится быстрый суд. По законам военного времени. Но почему к стенке поставили человека в рубашке? И где его одежда? На улице было довольно прохладно. Хотя чуть позже Малинин увидел аккуратно сложенное пальто на каком-то пеньке.

Командир коротко скомандовал солдатам, те вскинули винтовки к плечу. В это время два типа в пальто упали на колени и заорали. Человек в белой рубашке даже не шелохнулся. Треснул нестройный залп. Типы упали бесформенными кулями. Бывший военный, на груди которого расцвёл кровавый цветок, ещё немного постоял и только потом упал на правый бок. Женщина запричитала. Потом уткнулась в платок и быстро, не оглядываясь, побежала по улочке. Солдаты закинули винтовки на плечо и пошли за командиром в сторону вокзала.

Как раз в это время группа солдат, за которой шли спорящие, подошла к месту расстрела. Практически никто не обратил на трупы внимания. Все прошли мимо. Только человек в галошах остановился. Потом подошёл к расстрелянному в белой рубашке и опустился перед ним на колени. Как ни странно, но бывший военный был ещё жив. Он что-то шептал наклонившемуся, по щеке, через шрам текла струйка крови. Рукой умирающий вцепился в рукав пальто. Второй рукой он снимал с себя через голову мешочек на шнурке, который явно собирался отдать наклонившемуся. Тут к месту расстрела подбежали люди, которых привела женщина, за которую вступился расстрелянный. Но как только они подошли и заслонили умирающего и склонившегося над ним человека, то сразу же отпрянули назад.