Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

– С такими вопросами необязательно ходить к «Рассвету». Я тоже могу тебе кое-что рассказать.

– Тогда расскажите, пожалуйста. Что вы знаете об эпидемии? Как, где и почему она началась? Как все происходило?

Владов помолчал некоторое время, а затем заговорил, и Андрей сразу навострил уши, стараясь не пропустить ни одного звука из того, что скажет торговец.

– Известно, что вирус впервые появился на востоке. Быстро продвигался оттуда во все стороны, но по Азии распространялся просто с бешеной скоростью. Очень скоро ведущие страны мира поняли, что в краткие сроки изобрести вакцину не удастся, особенно когда количество смертей из поразительно большого превратилось в катастрофически огромное. Тогда многие запаниковали, очень многие. А когда от вируса умерла почти вся верхушка японского правительства, включая их монарха, паниковать начали даже самые ярые оптимисты, ведь многие верили, что кто-кто, а правительства развитых стран от заразы уж точно уберегутся. На тот момент эпидемия фактически только набирала обороты, но уже тогда было известно, что вирус поражает не всех и что даже после тотальной мировой пандемии представители человечества останутся на этой планете. Но что будет с самой планетой было неясно. Существовало много сложных и опасных производств, которые нельзя было остановить или законсервировать просто щелчком кнопки, а квалифицированный персонал таял буквально на глазах. Тогда ведущие страны на экстренном совещании, понимая, что мир ждет новый порядок, который они вряд ли будут контролировать, обязались ликвидировать все запасы ядерного и прочего оружия массового поражения, а также разрушить производственные мощности, необходимые для его создания. Кроме этого было принято решение попытаться заглушить все атомные реакторы, чтобы предупредить потенциально возможные новые «Чернобыли», и многие опасные производства в других отраслях, которые могли нести в себе угрозу глобального масштаба для людей или окружающей среды. Это делалось для предотвращения возможных катастроф техногенного и военного характера и для возможности дать людям, которые выживут, шанс снова восстановить общество. Формировались целые команды добровольцев, которых изолировали на этих производствах, чтобы они могли продолжать их вывод из эксплуатации без контакта с внешним миром. Разумеется, не обошлось без громких международных скандалов и взаимных обвинений, поэтому доподлинно неизвестно всё ли сделано так, как было задумано. Вполне возможно, что где-то есть и действующие атомные электростанции, и боеспособные ракеты с ядерным зарядом.

Владов повернулся к Андрею и увидел с какой жадностью парень впитывает каждое его слово. Он вернулся в кресло и продолжил.

– Вирус оказался довольно простым и к нему на удивление быстро смогли разработать вакцину, но когда это произошло, было уже слишком поздно. На тот момент уже не оставалось ни достаточно квалифицированного персонала для её производства, ни работоспособных производственных мощностей, ни нужных объемов сырья, ни тех, кто мог и готов был работать, чтобы его добыть. Да, вакцина нужна была гора-аздо раньше. Впрочем, вирус был дико кровожаден и быстр. Примерно за четыре месяца большая часть тех, кто мог заразиться, заразились и умерли. Вирус жил в воздухе очень недолго, поэтому, когда реальных носителей, не обладающих природным иммунитетом, сильно поубавилось, он исчез сам по себе вслед за ними. Видел бы ты то, что происходило после этого в больших городах, которые назывались когда-то сердцами и бастионами культуры! Там творился форменный хаос. В общем, на фоне всего этого бедлама находились те, кто не хотел умирать или драться в одиночку. Из них и выросли организации нового мира, такие как Торговая гильдия или «Рассвет». Но откуда взялся вирус – не знали тогда, и не знает никто сейчас. По крайней мере, Ильченко этого точно не знает. Я уверен.

Владов закончил своё повествование и продолжал наблюдать за эффектом, который произвели на Андрея его слова. Парень неподвижно сидел на стуле и, не моргая, смотрел в крышку ноутбука Владова. Если бы глаза не были открыты, то можно было бы с твёрдостью утверждать, что уставший после ночного боя и сильного нервного перенапряжения парень, просто уснул. Но это было бы ошибкой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Не знает Ильченко, но ведь кто-то в «Рассвете» должен был этим заняться? Иначе что же они за учёные, если не захотели разобраться в произошедшем? – выразил он вслух свои мысли.

Владов помедлил с ответом.

– Может и так, – скептически протянул он, и добавил. – Но мне кажется, что если бы они выяснили что-нибудь стоящее, то нашли бы способ рассказать об этом.

– Или они не собираются никому ничего рассказывать, ‒ парировал Андрей. ‒ Какое им дело до других людей?

Владов пожал плечами.

‒ А вы? У вас ведь есть связи в «Рассвете», вы можете запросто добыть такую информацию? – с надеждой спросил Андрей.

– Связи? Мои связи там заканчиваются списком товаров, которые им нужны, – ответил Владов. – Я даже приблизительно не знаю ни одного точного местоположения их опорных пунктов или лабораторий. И вообще ‒ хватит об этом. Я рассказал всё, что знал, но только потому, что я перед тобой в долгу, а тебя слишком задело, что я забрал Ильченко. Скажем так: справедливость восстановлена. А теперь вы можете отправляться обратно к вашему полковнику с гордо поднятой головой. Награду мы вам доставим сами.

Андрей не мог понять, почему Владов при своих возможностях сам не попытался ничего выяснить? Неужели ему совсем не интересно что к чему? Или он пытался, но понял, что здесь не в чем разбираться и всё получилось природным путем. Но если так, то идея Андрея о том, что у вируса была искусственная природа ‒ вымысел?

Владов открыл ноутбук и переключил на него свое внимание. Андрей понял, что разговор закончен и нехотя поднялся со стула. Он уже взялся за ручку дверей, когда Владов окликнул его и парень обернулся к хозяину кабинета.

‒ Кажется, я забыл тебе сказать ‒ не вздумай распространяться про «Рассвет» и передай это своим людям. Там не любят, когда кто-либо раскрывает их тайны. Очень не любят.

Последние слова Владов проговорил с особым ударением.

‒ Я понимаю, что ты не сможешь не рассказать о них своему командованию, но не забудь передать им то, что я тебе только что сказал.

Андрей кивнул и открыл дверь. Владов снова окликнул его.

– Ты сильно рисковал, допрашивая Ильченко. Рекомендую впредь быть очень осторожным, особенно если, не дай бог, твои пути с «Рассветом» снова пересекутся.

– Спасибо за совет.

– Не за что. Скажи… – Владов помедлил секунду. – Как далеко ты готов зайти, чтобы узнать ответы на свои вопросы?

На традиционно серьёзном лице Владова можно было прочитать живой интерес к заданному вопросу. Он не мог знать, что ответ на этот вопрос – чуть ли не единственная реальная цель Андрея в жизни. Он не предполагал, что стремление к этому «не знаю чему» захватит парня полностью и без остатка и будет вести вперёд даже если за это ему будет грозить смерть. И, конечно же, Владов не мог даже представить, к чему в итоге это может привести.

– Хоть в ад, Игорь Алексеевич, – несколько претенциозно ответил Андрей.

Владов хмыкнул.

– Прощайте, Андрей Романов.

Он переключился на ноутбук и больше в сторону своего гостя не смотрел. Парень вышел.

Спускаясь по бетонным ступенькам, Андрей размышлял об услышанном. Сначала ему показалось возмутительным, что такой человек, как Владов, имея такие возможности, даже не подумал попытаться выяснить, что нарушило его жизнь. Но обдумав все ещё раз, он пришёл к другому выводу – зачем это Владову? Для чего забивать голову тем, что ему на самом деле не нужно? У него есть всё: еда, семья, удобства, крыша над головой, власть, в конце концов. Ведь «от добра добра не ищут», как гласит старинная поговорка. Полковнику и так хватает забот, и Андрей не вправе его осуждать. Всё-таки Романов сам выбрал свой путь, а Владов выбрал свой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Чтобы переварить услышанное и привести свои мысли в порядок, Андрей решил немного прогуляться. В любом случае спешить ему было уже некуда. Выйдя из здания он остановился в задумчивости и настолько погрузился в свои мысли, что не услышал, как его окликают. Из этого состояния его вывело лишь лёгкое прикосновение к его плечу женской руки.