Дядюшка Бо. Из Темноты. Часть первая - Леколь

всё не поднимался. Словно зачарованный, Бронислав провёл рукой по земле, собирая в ладонь хрупкий снег, и стиснул кулак.

– Я чувствую холод, – проговорил он, – я чувствую его…

Я улыбалась и молчала, наблюдая за ним. Никогда ещё я не видела, чтобы кто-то так лучился счастьем.

Наконец, дядя поднялся, отряхнул штанины и обернулся ко мне.

– Подойди сюда, – он махнул мне рукой. – Тут очень красиво.

Я подошла. Мы постояли и посмотрели на холодное море и бело-золотое небо.

– Как твоя рука?

Во всей этой беготне я совсем забыла о своих ранах на правой руке; к тому же, я не удосужилась сменить повязку. Так что, наверное, мои бинты там, под рукавами свитера и куртки, в полном беспорядке.

– Ничего, заживает, – неопределённо ответила я.

– Дай мне руку? – предложил дядя, протягивая ко мне ладони.

Я протянула ему правую руку; он осторожно взял её – одна ладонь на запястье, другая – возле локтя. Прищурив глаза, Бронислав как будто пытался увидеть царапины сквозь слои ткани.

– Надеюсь, ты сможешь меня простить.

– Я уже говорила, дядя: это просто царапины, – это, было, пожалуй, сказано не совсем искренне, но я не хотела тревожить его ещё больше.

– Не только за это, – заметил он, – я знаю, что вёл себя не вполне… дружелюбно с самого начала.

– Это правда, – буркнула я.

Его руки были тёплыми. Я чувствовала тепло, разливающееся по всей моей руке, мягко обволакивающее порезы, как будто меня прогревали лучи солнца. Но осеннее солнце не грело. Происходило что-то другое.

– Так много произошло со мной, – вздохнул дядя, – я не успевал оправиться от этого.

– Со мной тоже, – я понимающе кивнула.

– Но потом я подумал, что, если ты станешь вампиром, я смогу показать тебе наш мир, – признался он. – Но этого не произошло.

– Я просто не хочу быть вампиром.

– Видно, ты действительно можешь решить сама, кем тебе быть. Я только знаю, что, вампир ты или нет, – ты моя семья.

Я посмотрела на его лицо; он всё ещё не отводил взгляда от моей руки. Я увидела, будто легкое золотистое свечение просачивается сквозь мою кожу. Серьёзно, что происходит?

– Мне пришлось делать непростой выбор.

– Надеюсь, тебе больше не придётся делать такой выбор, – сказала я.

– Надеюсь.

Он выпустил мою руку, и я махнула в сторону замка:

– Пошли домой.

Мы устроили всем – Хьюго, Синтии, Барбаре и Марку – большой сюрприз, когда вернулись с нашей прогулки. Правда, дядя почувствовал себя очень ослабленным после всего пережитого, так что пришлось Хьюго укладывать его в постель прямо у себя в комнате, на первом этаже. Восторг был весьма непродолжительным, но все были очень рады видеть Бронислава. Кажется, гроб пока так и не пригодится.

Я зашла в кухню помыть руки. Закатав рукава, я увидела на правой руке размякшие бинты со следами крови. Слегка поморщившись, я размотала старую повязку. Под ней я увидела свою правую руку совершенно здоровой, будто порезов на ней никогда и не было

***

Мы совсем забыли, что должен прийти Гарт Вэн. А он явился. Хьюго растерянно пропустил его в замок.

– Где он? – осведомился доктор, и его провели к комнате Хьюго.

Гарт хмыкнул: странное место для почившего хозяина, но решительно открыл дверь. Мы услышали негромкий голос Бронислава:

– Вот и ты пришёл.

Дверь закрылась за Гартом. Мне стало страшно и захотелось ворваться в комнату, но Марк Вунд мягко меня остановил:

– Спокойно, подруга. Мужчинам надо поговорить.

Процесс под названием «мужчины разговаривают» длился весьма долго. Я не знала, куда себя деть, и всё ходила под дверью, пытаясь услышать, что там происходило. Остальные тоже сидели недалеко – в кухне – и якобы пили чай, но я знаю, что они тоже чего-то ждали. Не могу представить, что чувствовала Синтия.

Наконец, дверь открылась. Гарт вышел в коридор, мягко прикрыв её за собой. Он быстро прошёл мимо меня в кухню и объявил:

– По всем признакам, я могу сказать, что Бронислав Патиенс жив.

Послышался вздох облегчения. Я пролезла у дяди Гарта под рукой и спросила:

– Что с ним?

Все замерли, ожидая информации от врача.

– Я могу сказать, – хмыкнул он, – что он вполне здоров, но у него состояние человека, который долго голодал. Я бы посоветовал пройти реабилитацию, но лучше обратитесь к другому специалисту…

– Дружище, ты сказал: человек? – недоверчиво переспросил Марк Вунд.

Гарт кивнул:

– Он человек, Марк, я-то точно знаю разницу. Абсолютно нормальный человек, примерно тридцати трёх лет. Но, как я сказал, чтобы не было вреда здоровью, нужно заняться питанием.

– Но так быть не может! – воскликнул Хьюго; бедный старик был готов потерять свой разум от таких новостей. – Нельзя стать из вампира человеком обратно!

– Вопреки законам логики, – отрезал Гарт, – он человек. Можете проверить. А, кстати, пусть ещё проверит зрение. Ну, больше, я думаю, в моих услугах вы не нуждаетесь.

Он развернулся и быстро вышел из замка. Его проводили ошарашенные взгляды.

– Ну, хорошо, что я не успела ничего сделать, – нашлась, что сказать, Барбара Дефенди. – Воскрешение из мёртвых было бы гораздо сложнее легально оформить. Впрочем, такие случаи уже у меня бывали.

Я побежала вслед за дядей Гартом. Я поняла, что, если он сейчас уйдёт, он уйдёт навсегда.

– Подождите!

Гарт Вэн быстро шагал через двор замка. Я выбежала без куртки его догонять. Услышав меня, он нехотя остановился.

– Хватит с меня этих вампиров, ведьм и прочего, – фыркнул он, оборачиваясь. – Я ухожу!

– Но…

– Буду лучше делать зубы, – рассудил Гарт уже спокойнее, – это не так стрессово. Дом продам. Поеду отсюда.

Он снова зашагал прочь, и я рванулась вперёд, ухватив его за рукав:

– Можно я хотя бы буду звонить вам, иногда, пожалуйста?

Мы уже были за воротами замка. Гарт вздохнул:

– Ладно, записывай номер…

Мы обменялись номерами, и он спросил:

– Кстати, ты не знаешь номер этой, эм, рыжей дамы-адвоката?

– Барбары?

– Угу. Она всё-таки пока гостит у меня, вдруг что-то понадобится…

Что-то я услышала за этими словами, но не подала виду. Я честно дала ему номер Барбары. После этого он как бы немного расслабился.

– Ладно, Ева, – Гарт потрепал меня по волосам, – не болей.

– Спасибо.

– Ну, и если сломаешь зуб…

– Зубы у меня крепкие! – уверила я. – Но если что – сразу к вам.

Дядя Гарт даже смог немного улыбнуться. Мы пожали друг другу руки и расстались.

***

Я вышла в парк, и нашла возле пруда одиноко сидящего там Руди. Он устроился на полуразрушенном мостике и болтал в воздухе ногами, глядя на затянутую тиной чёрную воду, по поверхности которой скользили бронзовые опавшие листья.

– Давно ты здесь? – спросила я, сев рядом с рыжим.

– Весь день, – честно признался он.

И тут-то я вспомнила, что Руди его действительно не было видно весь день. Мне стало неловко.

–Почему ты не остался с нами?

– Просто я подумал, что это не очень хорошо – мне оставаться. Я и жить с вами не должен уже, ведь это мне Генри разрешал остаться, а не Бронислав… Вряд ли он тоже.

– Разрешит, – уверила его я, – вот увидишь, разрешит, как только