Пленники судьбы - Санта Монтефиоре

— Он влюблен, — сказала Ма, наслаждаясь вкусом «Кровавой Мэри», которую подали перед ленчем.

— Но не в мою девушку, — радостно добавил Карадок. — Держу пари, что его избранница — печальная вдова.

— Та, которая потеряла маленького сына?

— Да… Вот уж никак не думала, что Люк раскусит этот крепкий орешек, — произнесла Ма.

— Люк очень красивый и обаятельный, — сказала Стефания. — Так что я совсем не удивлена. А официантка из траттории просто сходит по нему с ума.

Глаза Карадока загорелись.

— Так это и есть моя девушка! Она и от меня без ума!

— Пофантазируйте, пофантазируйте… — фыркнула Ма. — Ну что за глупый старик!

— Мечтать никогда не поздно, — возразил Нэнни, размышляя о том, куда подевалась эта моложавая журналистка с шаловливыми глазами.

— Надеюсь, они поженятся и он подарит ей другого ребенка, — задумчиво произнесла Стефания.

Отец похлопал ее по колену.

— Ты навсегда останешься неисправимым романтиком, Стефанула!

— У этого семейства дурная наследственность, — мрачно произнесла Ма. — На месте Люка я бы держалась от него как можно дальше. Подумать только, родной дедушка Козимы совершил убийство прямо здесь, в этом замке, зарезав маркиза, как свинью! А ее двоюродную тетушку, которая заводила романы направо и налево и в итоге обвела вокруг пальца всех любовников, убили по пути в Неаполь. Я бы триста раз подумала, прежде чем совать свой нос в это корыто!

Карадок покачал головой.

— Да у всех нас в семье не без урода. Однако человека нельзя осуждать только за то, что его предки когда-то согрешили.

— Вот помяните мои слова, профессор. Не забывайте, впервые вы услышали это именно здесь, из моих уст. Из этих отношений не выйдет ничего хорошего.

Когда Люк вернулся с пляжа, с разрумянившимся от плавания лицом и мокрыми волосами, стоявшими торчком, Ма отложила в сторону очки, полная решимости первой задать ему вопрос.

— Привет, Люк. А мы тут судачим о тебе, — сказала она своим громким голосом.

Он бросил в ее сторону озадаченный взгляд.

— И по какому поводу?

— Да вот интересуемся, что тебя так настойчиво манит в город? Наверняка не чашка кофе, — произнесла Ма. Он улыбнулся всем, очень похожий сейчас на школьника, который собирается объявить, что он выиграл приз.

— Эта улыбка объясняет все! — прокомментировал Карадок. — Ты напоминаешь кота, которому достались все сливки!

— Ты однозначно влюблен. Вопрос только в кого именно? — спросила Ма.

— Не говори ей, — засмеявшись, посоветовал Нэнни, покуривая сигарету. — У настоящего джентльмена память коротка.

— Наверняка это вдова, — сказал Карадок. — Я ведь прав, не так ли?

Люк сел.

— Неужели мои чувства столь очевидны, что о них можно так легко догадаться?

— Счастье очень заразительная штука. И твое не оставило нас равнодушными.

— Более того — мы ужасно завидуем тебе, — сухим тоном добавила Ма.

Люк беспомощно взглянул на Стефанию.

— Что же мне делать?

— Вы взываете за помощью ко мне?!

— Ты молода. Скажи-ка, хотелось бы тебе, чтобы твоя личная жизнь обсуждалась вот этой компанией эксцентричных людей?

— Ну если бы они обсуждали это доброжелательно, то я была бы не против.

— Хорошо, сдаюсь, — ответил Люк. — Да, я влюбился и готов трубить об этом на весь белый свет, но она хочет сохранить наши отношения в тайне.

Ма сощурила глаза.

— На твоем месте я бы не на шутку разволновалась.

— Волноваться? С какой стати?

— А зачем ей таиться? Она что, замужем?

— Нет, уж точно не замужем, — сказал Люк.

— Ага, так это все-таки вдова! — Карадок, ликуя, захлопал в ладоши, вскинув свои изуродованные артритом старческие руки.

В этот момент появилась Ромина, только что вернувшаяся из города. При виде ее очаровательной спутницы Нэнни натянулся как струна. Он с сожалением отметил, что на Фийоне уже не было ажурных колготок, вместо них она надела джинсы. Старик почувствовал, что его бросило в жар, но это ощущение было невероятно сладостным. Сделав глоток мартини, Нэнни с вожделением уставился на журналистку.

Казалось, Фийона никогда не теряла бдительности, напоминая настороженную лисицу. Она устремила на Нэнни взгляд своих миндалевидных зеленых глаз, соблазнительно облизнув губы.

— Скажи-ка, Нэнни, а как ты смотришь на то, чтобы немного пройтись перед ленчем? Я бы с превеликим удовольствием помочила пальчики в море.

Как только Фийона исчезла в стенах замка, чтобы переодеться для прогулки, внезапно появилась Вентура, держа в руках телефон.

— Просят синьора Люка.

Он взял трубку, полагая, что звонит Клер. К его удивлению, это была Фрейя.

— Привет, дорогая, какая приятная неожиданность!

— Как твои дела? — спросила она натянутым голосом.

— Отлично. Я словно в раю. А когда ты собираешься приехать сюда?

— Возможно, скорее, чем ты думаешь.

— О…

— Помнишь, когда мы последний раз виделись, ты поблагодарил меня за то, что я оказалась рядом в трудную для тебя минуту?

— Конечно. Для этого и существуют друзья. Но ты ведь не попала в беду, правда?

— Ты ошибаешься, Люк. И теперь настала твоя очередь подставить мне плечо.

Он почувствовал, как у него внутри что-то тревожно оборвалось.

— Тебе нужна моя помощь? Но что случилось?

— Майлз закрутил роман на стороне.

Люк сначала хотел рассмеяться над абсурдностью этой мысли, однако ее голос был таким печальным, что он взял себя в руки.

— А ты в этом уверена?

— На все сто, Люк. Что мне теперь делать?

Люк понимал, что сейчас не самое подходящее время объяснять ей, что он влюблен в женщину по имени Козима.

— Немедленно приезжай сюда.

— А как же дети?

— Ничего страшного, если они проведут несколько дней с няней. А Майлзу скажи, что ты даешь ему время подумать и разорвать всяческие отношения с его любовницей. Он наверняка будет отпираться и все отрицать. Но если ты уверена в его измене, то пусть он знает, что ты даешь ему один-единственный шанс и в следующий раз просто уедешь от него навсегда.

Глава 24

Сняв сандалии, Фийона окунула ногу в воду. Нэнни заметил, что пальцы у нее на ногах были покрыты черным лаком, и почувствовал, как от охватившего его волнения по вялым чреслам пробежала нервная дрожь. После прогулки к пустынному пляжу он все еще тяжело дышал, однако изо всех сил старался сделать вид, что этот поход, так же, как и его моложавой спутнице, не стоил ему ровным счетом никаких усилий.

— Знаешь, а у меня слабость к иностранцам, — прямо сказала Фийона. Зайдя немного глубже в воду, она подняла саронг, бесстыдно оголив бедра. — Даже не знаю, в чем тут дело — в другом языке или просто в том, что иностранцы заметно отличаются от наших мужчин. Итальянцы слывут отличными любовниками. То, как они способны взволновать женщину, достойно самой высокой поэзии, какими бы толстыми и ленивыми они ни казались, и, доставляя удовольствие, они сами наслаждаются этим. Мне это нравится. Ведь в целом мужчины ужасные эгоисты. Только и думают, куда бы поскорей пристроить свое хозяйство. — Нэнни вытер платком выступившую на лбу испарину. Фийона взглянула на него, заметив, что он, сидя на гальке, изнывает под палящими лучами солнца. — Почему бы тебе не зайти в море?