Пленники судьбы - Санта Монтефиоре

— Я бы очень хотела, чтобы ты поговорил со мной. Ведь только так мне удается попрактиковаться в итальянском языке, — ответила она, кокетливо улыбаясь. Фийона обхватила сигарету своими яркими губами. Фиеро тут же щелкнул зажигалкой. Она подалась вперед, поддерживая его руку своей.

— Ты очень молод, Фиеро.

— Мне двадцать пять, — ответил он, совершенно обезоруженный хищным выражением ее лица. Она, не стесняясь, оглядывала его с головы до ног.

— Итальянские мужчины более искусны в амурных делах, чем англичане. Скажи, ты хорош в постели?

Фиеро облизал верхнюю губу.

— Вы ведь сами прекрасно знаете, какие мы, итальянцы, любовники. Можно сказать, что мы живем только ради того, чтобы заниматься любовью. Мы живем ради женщин.

— Жаль, что я здесь совсем ненадолго, иначе мы могли бы заключить сделку. Я бы учила тебя английскому языку, а ты меня — итальянскому. Понимаешь, к чему я клоню? — Он закивал, от волнения раздувая ноздри, как паруса. — Но, пожалуй, мы сделаем это как-нибудь в следующий раз.

Вернувшись с картиной, которая висела прямо в доме, с изображением полулежащей обнаженной женщины, Роза, вероятно, даже не заметила похотливого блеска в глазах Фиеро. Она протянула полотно Фийоне.

— Сейчас никто не обращает на него внимания. Но это и есть портрет Валентины, который нарисовал мой дед.

Фийона прочитала надпись внизу: «Валентина. Томас Арбакл, 1945».

— Ну разве она не прекрасна?

— Она очень привлекательна, — сказала Фийона. — Порочная улыбка. Вы с ней чрезвычайно похожи, — добавила она, улыбаясь Розе.

Роза была счастлива, как дитя.

— Я не столь порочна, как она. Но в глубине души завидую той жизни, которую вела моя бабушка.

— Вы замужем?

— Да, и у меня трое детей. Одним словом — все как у всех!

— Валентина вряд ли стала бы грешить, если бы не испытание войной. Она заводила любовников исключительно для того, чтобы выжить.

— Не думаю, что она встречалась с Люпо Бьянко с той же целью. Он был для нее билетом в аристократическое общество Неаполя. Находясь рядом с ним, она могла бы стать совершенно другим человеком.

— Простая деревенская девчонка, которую нашли мертвой в бриллиантах и мехах, — сказала Фийона, вспомнив, что писали газеты об этом убийстве. — Какое ужасное потрясение для вашего дедушки.

— А ведь в тот роковой день они должны были пожениться. Какая романтика — неожиданно увлечься прекрасным иностранцем! Вы знаете, говорят, что статуя Христа впервые за все годы существования не замироточила именно тогда, словно предрекая ужасную трагедию.

— И вы верите в это?

— Не совсем. А еще говорят, что она снова прольет слезы лишь в том случае, если все духи упокоятся с миром.

— Неужели люди все еще верят, что дух старого маркиза бродит по замку?

Роза вдруг стала очень серьезной.

— За эти годы произошло много странного. Мой муж полицейский. Перед тем как Ромина приобрела этот замок, десятки жителей нашего городка неоднократно наблюдали, как в комнатах мерцали огни свечей, а также слышали странные звуки и шум, доносившиеся оттуда. И никто, кроме Юджина, не отважился пойти туда. Он необыкновенно смелый человек.

— И что ему удалось выяснить?

Роза пожала плечами.

— Ровным счетом ничего. Я там тоже побывала много раз. Это место не пугает меня. От замка, лежащего в руинах, веяло чем-то прекрасным. Сейчас он уже совсем не такой, как был тогда.

— Не думаю, что вам приходилось встречаться лицом к лицу с призраком, — сказала Фийона, выпуская дым.

— Я не верю в привидений. — Роза, отмахнувшись, засмеялась. — Но я бы не исключала из списка подозреваемых живого призрака, который ходит крадучись и пытается напугать людей. Ромина жаловалась на то, что кто-то частенько бывает в их флигеле. Она рассказала моему мужу, что кто-то спит внутри постройки, и убедила его прийти и взглянуть на все собственными глазами.

— Ромина, бесспорно, эксцентричная особа, однако она не произвела на меня впечатления чересчур суеверного человека.

— Но ведь она же родом из Северной Италии. А это, знаете ли, совершенно другое дело. Люди, живущие здесь, мыслят очень примитивно.

— Так вы не верите в то, что маркиз слоняется ночью по замку, раскаиваясь в том, что убил свою возлюбленную?

— Ну конечно же нет! Просто кто-то решил пошутить. А может, жители Инкантеларии придумали все это для того, чтобы не позволить никому приобрести замок и превратить его в отель. Они ценят покой и очень гордятся своей историей. Люди хотели сохранить это строение в его первозданном виде, устроив тут место поклонения. Однако они просчитались.

— Можно мне процитировать ваши слова?

— Цитируйте меня по своему усмотрению. Можете даже напечатать мою фотографию. В конце концов, я ведь копия Валентины.

— А нельзя ли воспользоваться рисунком вашего дедушки?

— Ни за что! — захлебываясь, произнесла Роза, убирая портрет. — Если только вы не хотите, чтобы в Инкантеларии произошло очередное убийство.

— А это правда, что ваш двоюродный дядя убил маркиза из мести?

— Да, прямо там, в замке.

— Вы знаете, где именно?

— В гостиной, когда он сидел на кожаном стуле. — Роза медленно провела рукой по шее. — Они зарезали его, как свинью.

— Они?

Девушка вздрогнула.

— Я хотела сказать, он, — поправилась она, зардевшись. — То есть Фалько.

Фийона призадумалась.

— А… понимаю.

— Собственно, полиция никогда и не занималась тщательным расследованием убийства Валентины. Они решили, что она очутилась не в том месте и не в то время, став жертвой вооруженных разборок мафиози. Они и представить себе не могли, что это, напротив, Люпо оказался не в том месте и не в то время и что он просто стал случайным свидетелем того, как маркиз расправился с Валентиной. — Она с заговорщическим видом подалась вперед. — На самом деле он убил бедняжку, не желая, чтобы мой дед увез ее в Англию. Вероятно, считая, что если она не может принадлежать ему, то другому и подавно. Думаю, старый маркиз был проницательной бестией. Держу пари, он прекрасно знал о существовании других любовников и вряд ли имел что-либо против. Помню, моя мама рассказывала мне о его страсти к коллекционированию красивых вещей. Он слыл настоящим эстетом. И Валентина просто была его очередным приобретением. Но когда она влюбилась в моего дедушку, маркиз не мог с этим смириться. И в порыве гнева, действуя себе же во вред, он убил это бедное создание, которое так любил, чтобы она не досталась никому. Странно, что эта история еще не экранизирована.

— После того как люди прочитают мою статью, вполне возможно, в скором времени она появится на экране. Журнал должен выйти двухмиллионным тиражом.