Покушения и инсценировки - От Ленина до Ельцина - Н Зенькович

Кто знает. Микоян уже после снятия Хрущева продолжал занимать высокий пост и ушел только по старости, с почетом и сохранением всех благ для себя и своей семьи. Вручил ли он те записи Брежневу и когда - до заседания Президиума ЦК или в перерыве, когда соотношение сил стало для него вполне ясным, - неизвестно. Но, так или иначе, сыгранная им во всей этой истории роль выглядит крайне странной. Думаю, что он использовал сообщение Сергея в своих целях.

(Записано 27 мая 1997г.)

Приложение N 17: ИЗ ЗАКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ

Председатели КГБ о снятии Хрущева

(В. Е. Семичастный и А. Н. Шелепин спустя четверть века о заговоре в Кремле)

Семичастный, Шелепин. В июле (1964 г. - Н. З.) уже в открытую говорили против Хрущева. Еще весной, накануне его 70-летия (в апреле), окружение было возмущено его нетерпимостью.

Семичастный. Здесь следует подчеркнуть, что заслуга Хрущева состояла в том, что он создал обстановку, при которой его смещение произошло на Пленуме гласно, без создания обстановки чрезвычайности. Я даже не закрывал Кремль для посетителей, и экскурсанты обычным путем шли на осмотр Кремля.

Во время заседания Президиума ЦК, уже к концу первого дня - 13 октября, ко мне начались звонки членов Президиума Верховного Совета СССР, членов ЦК, которых к тому времени уже было много в Москве. Одни возмущались: "Ты что сидишь, Хрущева снимают, а ты бездействуешь!" Другие, наоборот, волновались, что Хрущев останется.

Что было на Президиуме, я не знал - там не был. Я позвонил Брежневу, сказал, что затягивать обсуждение дальше нельзя - могут быть непредсказуемые действия: вокруг много волнений. Ну, они быстро свернули.

Вопрос. Когда Вы узнали, что Президиум ЦК по Хрущеву состоится 12-го? Известна ли была эта дата заранее? Знали ли ее все участники "заговора"?

Шелепин. Насчет "заговора". Опять-таки надо помнить традиции того времени, в частности, проведения партийных собраний. Как было тогда и у вас? Секретарь "Петр Иванович", готовя собрание, подходил к одному, другому и говорил: "Тебе надо выступить по такому-то вопросу". Что же вы думаете, такой практики не было при подготовке Пленума и о таких событиях не знала армия, КГБ? И этот Пленум готовили, как и все тогда партийные собрания: Брежнев и Подгорный беседовали с каждым членом Президиума ЦК, с каждым секретарем ЦК. Они же вели беседы с секретарями ЦК союзных республик и других крупнейших организаций, вплоть до горкомов. Был разговор с Малиновским, Косыгиным. Говорили и со мной, я дал согласие...

... Брежнев проявил трусость - уехал в ГДР. В его отсутствие уже говорили с Семичастным.

Семичастный. И я сразу дал согласие. Уже накануне празднования 70-летия Хрущева шли разговоры, что дальше терпеть такое нельзя, то есть это было еще весной 1964 года. И я был в числе первых, с кем вели разговор. Кстати, когда говорили с Косыгиным, первое, что он спросил, - какова позиция КГБ, и тогда дал согласие.

Шелепин. 10-го состоялась последняя беседа с Малиновским. Тот тоже сразу же дал согласие! И это понятно: Хрущев резко поссорился с военными. И дело не только в сокращении армии на 2,5 миллиона человек, что, я считаю, сделано было правильно, но он постоянно грубо оскорблял маршалов, не считаясь с их человеческим достоинством. На смещение Хрущева были согласны и кандидаты в члены Президиума ЦК.

Президиум заседал неполных два дня. Говорили об ошибках Хрущева, его грубости. Выступал и я. Разговор шел не о личном, ибо Хрущев меня выдвигал, и личных обид у меня на него не было.

В теперешних публикациях много выдумки, неточностей. В частности, Ф. Бурлацкий, Р. Медведев пишут, что Хрущев все понял, когда сел в самолет, - и самолет-то не тот, и охрана другая... И хотел лететь в Киев... Это неправда. Вместе с ним был его сын, и его свидетельские показания говорят о другом.

Семичастный. Никто его личной охраны не трогал, никаких дополнительных кораблей в Черное море никто не вводил, как сейчас домысливают. Усиление патрулирования было обычным, как всегда, когда выезжал на отдых глава правительства. Да и зачем это было делать? Не в Турцию же он мог уплыть?

Вопрос. Итак, Брежнев прилетел из ГДР 11-го. Подгорный из Кишинева утром 12-го... А кого из членов Президиума ЦК вы можете назвать главными действующими лицами, организаторами?

Шелепин, Семичастный. Брежнев и Подгорный.

Шелепин. Вот тогда и было решено сразу собраться и немедленно созвать Пленум. 12-го вечером собрались все члены, кандидаты в члены Президиума и секретари ЦК. Ни Малиновского, ни Громыко не было, как об этом пишут, они не входили в состав Президиума ЦК. Долго уговаривали Брежнева позвонить по ВЧ вызвать Хрущева из отпуска. Брежнев трусил. Боялся. Не брал трубку. Наконец его уговорили, и он, набрав номер, сообщил Хрущеву о готовящемся Пленуме.

Хрущев: "По какому вопросу?"

Брежнев: "По сельскому хозяйству и другим".

Хрущев: "Решайте без меня".

Брежнев: "Без Вас нельзя".

Хрущев: "Я подумаю".

Семичастный. Мы разошлись. Брежнев постоянно звонил мне: "Ну как?" Только в полночь мне позвонили, что Хрущев заказал самолет в Адлер. Летел он с сыном, Микояном и своей охраной - взял пять человек, а мог взять и больше в десять раз. Уж 50 человек-то у него были. Дата проведения Пленума не обговаривалась заранее, а сложилась силой обстоятельств. Если бы Хрущев не дал согласия на приезд в тот день, никто бы его силой не притащил, и дата Пленума могла быть иной.

Хрущев прилетел (вместе с Микояном) в Москву 13-го в середине дня. Встречали его во Внуково-2 я и Георгадзе. Обычно встречающих было значительно больше. Но это его не насторожило, он только спросил: "Где остальные?" - "В Кремле". - "Они уже пообедали?" - "Нет, кажется, Вас ждут". Поздоровались за руку, обычно. Хрущев был спокоен. Отправились эскортом машин. Я ехал в конце и по дороге остановился на обочине, отстал от них. (Дело в том, что раньше я ездил без охраны, а на эти дни дали мне сопровождающего, поэтому в машине оказался знакомый охране Хрущева человек, и, чтобы не смущать впереди едущих, я отстал.) В Кремле вся охрана была прежняя. Я ее сменил только после начала работы Пленума.

Шелепин. На заседании Президиума выступили многие, практически все. Я говорил третьим или четвертым... Заседание вел Хрущев. Интересно, что все критические выступления были не только в адрес Хрущева, началась полемика между присутствующими... Брежнев заключил прения, сказав, что все товарищи единодушно оценили деятельность Хрущева. Микоян в ходе прений настаивал на том, чтобы оставить Хрущева на каком-нибудь посту - в партии или правительстве, мотивируя это тем, что решение о смещении Хрущева и перевод на пенсию нанесет большой урон престижу КПСС на международной арене.

Вопрос. Пленум собрался днем 14 октября. Открыл его Брежнев и объявил, судя по известным мне материалам, что на повестку дня поставлен вопрос о ненормальном положении, сложившемся в Президиуме ЦК в связи с неправильными действиями Хрущева. С докладом выступил Суслов. Он выступал долго? Где-то было напечатано, что весь доклад занял минут двадцать. Текст доклада был роздан участникам Пленума, как тоже говорят?

Шелепин. Суслов зачитывал доклад, по-моему, около двух часов, текст был только у него.

Вопрос. В ряде довольно многих публикаций утверждается, что Президиум жестко "зажал" обсуждение вопроса на Пленуме, не дал слова и Хрущеву.

Шелепин. Пленум решил прений не открывать, поскольку Суслов подробно доложил о всем обсуждении на Президиуме ЦК. О Хрущеве он сразу же сказал, что тот просил Президиум не заставлять его, не настаивать на его выступлении. Мнение в зале было единодушным. Были реплики, выкрики с мест, иногда очень резкие, в адрес Хрущева, а особенно в адрес Аджубея.

Вопрос. Один из участников Пленума пишет, что после заседания Хрущев "покрутился, покрутился", никто к нему не подходил, руки не подал, и, всеми покинутый, он одиноко ушел.

Шелепин. Досужий, нечестный поклеп. После Пленума все члены Президиума ЦК собрались в комнате президиума попрощаться. Все стояли. Никита Сергеевич подходил к каждому, пожимал руку. Когда подошел ко мне, сказал: "С тобой они сделают так же, если не хуже..." Вот когда выводили из ЦК Молотова, Кагановича, Маленкова, им действительно предложили покинуть зал, и никакого прощания с ними не было.

(Записано 27 марта и 22 мая 1989г, в Центральном партийном архиве. Запись вела научный сотрудник Г. Юдинкова. Вопросы задавал Н. Барсуков.) Уточнения Н. Егорычева

(Николай Григорьевич Егорычев - в 1962-1967 гг, первый секретарь МГККПСС)

Егорычев. Я могу рассказать эпизод, о котором я еще никому не рассказывал и не писал. Брежнев очень нервничал перед октябрьским Пленумом Центрального Комитета партии (1964 г.). Он страшно был перепуган. Шла подготовка, обычная подготовка. Скажем, я вот с некоторыми членами ЦК беседовал. Уточнялись их позиции.

Вопрос. Но определенная "конспирация" соблюдалась?

Егорычев. Да, конечно, не афишировали. Ведь это было действительно опасно. Потому что если бы кто-то Хрущеву доложил, то, прямо скажем, он бы расправился жестоко с нами.