Красавица и ее чудовище - Ева Никольская

– Мая, – ответил мужчина, покосившись на свою хрупкую ношу. – Гостья из третьего мира. Случайно здесь оказалась, когда я вызвал сдвижку миров, чтобы отправиться за вами.

– О! – обрадовалась я и тут же прониклась к незнакомке симпатией, как к сестрице по несчастью. – Попаданка, значит. А почему вы ее не вернули домой?

– Долго объяснять, позже вернем, – нехотя пробормотал четэри и снова уставился на выясняющих отношения сослуживцев.

– Да не грузись ты так, Смерть. Подумаешь, поцапаются. Хоть пар выпустят. Глядишь, и на Лу с кулаками никто не полезет. Надеюсь, у этих двоих дело до драки все-таки дойдет… Мм, на кого ставишь?

Я повернулась к собеседнику и печально вздохнула, оценив всю силу удивления, отразившегося на его лице.

– Ты это серьезно, малышка? – спросил он через пару секунд пристального изучения моей скромной персоны.

– Вполне. – Я кисло улыбнулась. – Сама бы врезала обоим, да сил маловато. Одному за то, что втянул в эту историю, а второму – за сволочное поведение и полное нежелание нормально со мной разговаривать.

– Ты неправа, Катя. – Четэри поводил бровями, что-то сосредоточенно обдумывая, после чего продолжил: – Кама злится, потому что у него из-под носа увели Одинокое Сердце, которое он сам выбрал. Увели и проворонили, позволив тебе ночью вляпаться в неприятности. Его можно понять. – Я промолчала, изобразив на физиономии полное несогласие с данным выводом: понимай – не понимай, а ответственности это с него не снимает. – Арацельс же… – Крылатый мужчина замолчал, непроизвольно затеребив серебристую прядь Маи, оказавшуюся у него под рукой. Почти как я – шерстку балдеющего от удовольствия Ринго.

– Что… Арацельс? – всматриваясь в мимику сцепившихся Хранителей, напомнила я. Ругаются, угу. Разве что искры от напряжения не летят. Кто бы еще звук прибавил, а то по губам читать, увы, не получается.

– Не будь к нему слишком строга. Он ведь с того света вернулся, чтобы тебя спасти, – вздохнув, сказал Смерть.

– Так тяжело ранили? – И бой с закутанными в черное четэри, и ощущение опустошенности, посетившее меня тогда, – все это встало перед глазами, сбив ироничный настрой.

– Убили, Катюша. То нападение он не пережил.

– Но… – Я уставилась на собеседника, напрочь позабыв о ссорящихся мужчинах. Сердце неприятно сжалось, в горле запершило. Значит, уверенность в его гибели была не наваждением, а реальностью? Никакой ошибки, никаких волшебных выздоровлений… И все то, что я тогда почувствовала, – правда… нет! Невозможно. Он жив, здоров, вреден больше обычного и никоим образом не похож на зомби.

– Эра его воскресила, проведя ритуал полного единения с корагом, – выдернул меня из противоречивых размышлений Смерть. – Больше никаких ночных сущностей: ни человека, ни демона по отдельности. Как верно заметил сам Арацельс: теперь одно только круглосуточное чудовище. Он согласился на все это ради тебя, малышка, понимаешь? Что бы ни говорил Кама, ты очень дорога Первому Хранителю. Видела бы ты, что с ним творилось, когда оборвалась ваша связь.

– Гм… – только и сумела выдавить я, переваривая информацию. Монстры, живые Дома, волшебство, призраки, обряды… теперь еще и воскресшие женихи с демоническими переклинами. Из-за меня воскресшие? Ой ли? – Но при чем тут я? Наверняка он просто хотел жить, вот и пошел на это… как его? Единение… – Предположение, высказанное мною после недолгих размышлений, не получило поддержки со стороны собеседника.

Он грустно усмехнулся и уверенно заявил:

– Кто угодно, но не Первый Хранитель. Он настолько ненавидел своего корага, что на подобное слияние согласился только по о-о-о-очень веской причине. Тебе надо называть ее имя, примерный рост, цвет глаз. Или и так понятно, о ком речь?

– А чего тогда огнем швыряется и психует? – посмотрев на обсуждаемый объект, с мрачным видом что-то разъяснявший Каме, спросила я.

– Потому что чуть не свихнулся в процессе этого пути, а в качестве приза ты радостно сообщила, что вышла замуж за демона. Катерина! Это же очевидно, неужели сама не видишь?

– Ну во-первых, не радостно, – поправила я, не зная толком, как реагировать на такие новости. – А во-вторых, у меня не было другого выбора. Мог бы и подумать прежде, чем орать.

– Катя…

– Да ладно-ладно, поняла я уже, – отмахнувшись, снова уставилась на спорящую парочку, у которой накал страстей, похоже, приближался к рукопашной. – Сейчас ведь подерутся, идиоты. И это все из-за меня, что ли? – Стало почему-то стыдно, даже щеки загорелись от сознания того, что оказалась яблоком раздора для двоих друзей.

– Ну некоторым женщинам льстит, когда мужчины из-за них кулаками машут, – чуть улыбнулся белокрылый и, поднявшись, осторожно положил Маю на стол. – Присмотри за ней, а я пойду разниму этих олухов, пока действительно не дошло до крови. У нас тут Высший демон вот-вот появится, а они ерундой маются, – пробурчал себе под нос Смерть и, оставив меня в обществе «спящей красавицы», направился к друзьям.

– Появится, – пробормотала я, глядя ему в спину. – Интересно только… когда?

Лу не было, Боргоф не возвращался, Ринго умудрился задремать, чем снова напомнил мне соню в фиолетовом плаще, а я сидела и тупо смотрела на троих спорящих о чем-то мужчин, и в голове моей была каша.

Умер, значит… Непостижимо. Погиб – воскрес. Бред какой-то, честное слово. Не мир, а скопище всевозможных ритуалов. Один другим погоняет… Брр… Аж холодок по коже. Мой бывший жених – мертвец. Угу… карету мне, карету! Карету «скорой помощи», пожалуйста, с ангелами в белых халатах. Все. Не могу больше. Это говорю я – тридцать девятая жена демона, невеста живого покойника и просто сильно контуженная на голову создательница фантомов. Н-да, вот до чего доводят молодую женщину одинокие ночи с пультом от телевизора и целым списком любимых фильмов ужасов.

– Мр-р-р-анта! – раздалось рядом, вырвав меня из разоблачительных дум на тему собственного душевного здоровья. Повернувшись на звук приятного голоса, я столкнулась с дымчато-серыми глазами на заспанной мордашке и обреченно вздохнула:

– Ну привет, моя очередная фантазия.

Вот уж верно подмечено. А у кого еще могут быть лисьи уши, торчащие из копны серебристых волос? Капюшон девушка сняла и теперь полулежала-полусидела на каменной плите с лицом, выражающим почти детский восторг. Еще одна стукнутая на голову. И верно, что сестра по несчастью, или, может, по разуму?

– С пробуждением, – сказала я и улыбнулась.

Ответная улыбка порадовала меня двумя рядами заостренных, как у акулы, зубов, мелким жемчугом украшавших ее рот. Да-а-а…

Мая чуть поерзала, устраиваясь поудобней на каменной плите, и как бы невзначай придвинулась ближе. Она изучала меня с непосредственностью, присущей ребенку, и даже не пыталась отвернуться, когда наши взгляды встречались. Ее чистый как родниковая вода взор был настолько искренним и доброжелательным, что ожидать подвоха казалось просто глупо. Да и не оставил бы рядом со мной крылатый Хранитель опасное существо.

Девчонка моргнула, потерла кулачками глаза и снова подвинулась, оказавшись почти рядом. Складки ее плаща соприкоснулись с моей одеждой, а серебряная солома взлохмаченных волос упала на обнаженное плечо, когда она, тихо замурлыкав, склонила к нему свою голову. Ринго недовольно завозился во сне, видимо почуяв конкуренцию. Мая и правда походила на очередное чудо, которое непременно следует почесать за ушком. Благо, эти самые ушки у нее были большими и подвижными, не хуже чем у пригревшегося на моих коленях зверька.

Я осторожно погладила девушку по волосам и чуть потрепала мохнатый орган слуха, продолжая другой рукой поглаживать спящий серый ком с длинным полосатым свисающим хвостом. Довольное мурчание, прозвучавшее в унисон, было мне знаком благодарности. Если еще и Боргоф припрется сюда за порцией ласки, я окончательно почувствую себя мамашей странного зверинца и проснувшаяся девушка будет в нем далеко не самым понятным экземпляром. Иномирная русалка, что ли?

Меня выдернуло из мысленной трясины так резко, что едва не снесло не только голову с плеч, но и все тело с насиженного места. Ринго, словно мягкая подушка, взмыл вверх от неожиданной встряски да так и плюхнулся на землю, пребывая в блаженном сонном состоянии. Его жесткое пробуждение сопровождалось шипяще-рычащими звуками и вытаращенными от удивления глазищами, которые быстро исчезли из моего поля зрения, так как обзор перекрыла повисшая в воздухе фигура Маи. На ее мордашке отразилось не меньшее изумление, чем у зверька. А потом девушка почему-то начала сереть… и только спустя пару долгих секунд я осознала, что вообще происходит. Хотя понять, как именно это случилось, мне так и не удалось. Слишком быстро, слишком странно и… безумно страшно.