Приключения Конана-варвара. Путь к трону (сборник) - Роберт Говард

Вскоре характер побережья изменился. Они больше не плыли вдоль отвесных скал, за которыми убегали к горизонту горные массивы. Теперь береговая линия представляла собой широкие равнины и луга, едва возвышавшиеся над уровнем моря и терявшиеся в голубоватой дымке вдали. Им попадалось мало гаваней и еще меньше портов, но зеленую равнину усеивали точки шемитских городов; зеленое море лизало оконечности зеленых долин, и зиккураты[31] городов, едва видимые издалека, отливали белизной на жарком солнце.

По пастбищам неторопливо расхаживали стада коров, которые охраняли коренастые широкоплечие всадники в цилиндрических шлемах, с курчавыми иссиня-черными бородами и луками в руках. Это было побережье Шема, где не признавали никаких законов, кроме тех, которые здешние города-государства навязывали силой. Конан знал, что дальше к востоку луга и пастбища уступают место пустыне, где уже не было городов и где обитали лишь кочевые племена.

Они упорно держали курс на юг, и вскоре начала меняться даже бесконечная панорама долин с точками городов. Появились первые заросли тамаринда[32] и пальмовых деревьев. Береговая линия становилась все более изрезанной, и за нею виднелись голые песчаные дюны. К морю сбегали многочисленные ручейки, по берегам которых высились стены зеленой и сочной растительности.

Наконец они миновали устье широкой реки, которая впадала в океан, и увидели высокие черные стены и башни Кеми.

Река называлась Стиксом и служила настоящей границей Стигии. Кеми же считался самым крупным портом Стигии и одновременно важнейшим административным центром. Король жил в древнем Луксуре, а в Кеми верховодило жречество, хотя люди шептались, что настоящая столица их страны находится в самом сердце материка, в загадочном заброшенном городе на берегу Стикса. Эта река, берущая свое начало из неведомого источника где-то далеко к югу от Стигии, текла на север на тысячу миль, а потом резко поворачивала на запад, проходила еще несколько сотен миль, после чего впадала в океан.

«Искатель приключений», не зажигая огней, ночью проскользнул мимо порта, и рассвет застал его в небольшом заливе в нескольких милях к югу от города. Залив со всех сторон окружали топи и заросли мангровых деревьев и пальм в переплетении лиан, которые кишмя кишели крокодилами и змеями. Обнаружить их здесь было практически невозможно. Конан помнил это местечко еще с прежних времен; он уже бросал здесь якорь раньше, в бытность свою корсаром.

Когда они крались мимо города, чьи огромные черные бастионы высились на двух песчаных отмелях, в кольце которых и лежала бухта, то на стенах горели багровые факелы и из-за них доносился негромкий рокот барабанов. В порту, в отличие от Аргоса, судов практически не было. Стигийцы не строили свою славу и могущество на кораблях и флотах. Разумеется, у них имелись в наличии торговые суда и боевые галеры, но количество их по сравнению с сухопутной армией было ничтожным. Большая же часть их флота курсировала по великой реке, избегая выходить в открытое море.

Стигийцы были древней расой – смуглые неразговорчивые люди, могущественные и безжалостные. В незапамятные времена их владычество простиралось далеко на север от Стикса, за луга и пастбища Шема, захватывая и плодородные плоскогорья, на которых сейчас раскинулись Котх, Офир и Аргос, вплоть до самой границы с древним Ахероном. Но Ахерон пал, и варварские племена предков хайборийцев в волчьих шкурах и рогатых шлемах устремились на юг, потеснив прежних властителей. Однако же стигийцы ничего не забыли.

Весь день «Искатель приключений» простоял на якоре в крошечной бухточке, огражденной стеной переплетающихся ветвей и лиан, в путанице которых перекликались разноцветные птахи с хриплыми голосами и скользили молчаливые рептилии с яркой чешуей. Ближе к закату с борта спустили ялик, который принялся курсировать вдоль берега, пока не нашел то, что нужно было Конану: стигийского рыбака в утлой плоскодонке.

Его подняли на палубу «Искателя приключений» – высокого смуглого жилистого мужчину, лицо которого заливала смертельная бледность от страха перед своими похитителями, жуткая слава которых была известна всему побережью. Он был наг, если не считать коротких атласных штанов, поскольку, подобно гирканцам, в Стигии даже рабы и простолюдины носили шелк. В его лодке обнаружился и плащ, в который рыбак кутался по ночам, дабы уберечься от прохлады.

Он упал перед Конаном на колени, ожидая пыток и неминуемой смерти.

– Встань, как подобает мужчине, и перестань трястись, – нетерпеливо бросил киммериец, который никогда не понимал подобострастного уничижения. – Тебе не причинят вреда. Скажи мне вот что: не заходила ли в порт Кеми в последние несколько дней галера, быстроходная черная галера, вернувшаяся из Аргоса?

– Заходила, милорд, – ответил рыбак. – Только вчера на рассвете жрец Тутотмес воротился из путешествия на дальний север. Люди говорят, что он побывал в самой Мессантии.

– Что он привез с собой из Мессантии?

– Увы, милорд, этого я не знаю.

– Что ему понадобилось в Мессантии? – требовательно спросил Конан.

– Милорд, я – простой человек. Откуда мне знать, что на уме у жрецов Сета? Я могу говорить только о том, что видел своими глазами да о чем шепчутся люди на причалах. До нас дошли слухи о том, что на юге случилось нечто необычайное, хотя что именно, никто не знает; известно лишь, что лорд Тутотмес в большой спешке отплыл туда на своей черной галере. Теперь он воротился, но что он делал в Аргосе и что привез с собой, не знает никто, даже матросы из его команды. Говорят, что он выступил против самого Тот-Амона, верховного владыки всех жрецов Сета, который живет в Луксуре, и что Тутотмес ищет тайного могущества, чтобы свергнуть Великого Повелителя. Но кто я такой, чтобы судить об этом? Когда жрецы воюют друг с другом, простому человеку только и остается, что пасть ниц и надеяться, что они не наступят на него.

Конан рычанием выразил свое отношение к столь рабской философии и повернулся к своим людям:

– Я отправлюсь в Кеми в одиночку и попробую найти Тутотмеса. Подержите этого человека заложником, но смотрите, не причините ему зла. Кром и его дьяволы, перестаньте орать! Или вы полагаете, что мы можем среди бела дня войти в гавань и захватить город? Я пойду один.

Не слушая возражений, он разделся и напялил на себя шелковые штаны и сандалии пленника, заправил волосы под взятый у него же обруч, а вот короткий рыбацкий нож с презрением отверг. В Стигии простолюдинам не дозволялось носить мечи, а плащ оказался недостаточно просторным, чтобы под ним можно было скрыть длинный клинок киммерийца. Но Конан пристегнул к бедру ганатский нож, оружие свирепых кочевников, обитающих в пустыне к югу от Стигии, – широкий тяжелый, слегка искривленный клинок отличной стали, заточенный до бритвенной остроты и достаточно длинный, чтобы выпустить человеку кишки.

Затем, оставив стигийца под охраной своих корсаров, Конан спустился в рыбацкую лодку.

– Ожидайте меня до рассвета, – сказал он. – Если я не вернусь к тому времени, значит, не вернусь уже никогда, а вы возвращайтесь на юг, к своим домам.

Когда он перебирался через борт, пираты проводили его такими горестными воплями, что ему пришлось вновь показаться над палубой и велеть им заткнуться. Потом, спрыгнув в лодку, он уселся на весла и погнал утлое суденышко по волнам с такой быстротой, какой оно никогда не видело при прежнем хозяине.

17. Он убил священного Сына Сета!

Гавань Кеми лежала меж двух остроконечных клиньев суши, выдававшихся в океан. Он обогнул южный мыс, на краю которого, подобно рукотворной скале, высился черный замок, и вошел в бухту в сумерках, пока было еще достаточно светло, чтобы зеваки разглядели рыбацкую лодку и плащ, но при этом не обратили внимания на мелочи, которые могли выдать его с головой. Он без помех пробрался меж огромных черных боевых галер, стоящих на якоре, и причалил к широкой каменной лестнице, сбегавшей к самой воде. Здесь он привязал свою лодчонку к железному кольцу, вделанному в каменную стену, среди множества других таких же суденышек. Не было ничего странного в том, что рыбак оставлял здесь свою посудину. Применение им находили только рыбаки, а они не воровали друг у друга.

Никто не удостоил его даже мимолетным взглядом, когда он поднимался по длинной лестнице, незаметно огибая факелы, установленные на ней через равные интервалы. Он выглядел самым обычным рыбаком с пустыми руками, возвращающимся после неудачной ловли на побережье. Но если бы кто-нибудь любопытный присмотрелся к нему повнимательнее, то наверняка отметил бы энергичную походку и уверенную осанку, нехарактерную для простого рыбака. Однако же Конан шел быстро, стараясь держаться в тени, а простолюдины Стигии привыкли предаваться размышлениям не больше своих собратьев в менее экзотических странах.