Злодейка должна умереть - Анастасия Медведева

Но как я могу не любопытствовать? Ведь Кристиан хочет, чтобы мы были вместе! И при этом мы друг друга совсем не знаем! Мне одной кажется, что это как-то опрометчиво?.. Как минимум…

– Не могу представить. И это пугает, – опускаю голову, стараясь не смотреть на их бой с Нехой против Советника.

– Тогда задай себе вопрос – нужно ли тебе знать об этом сейчас? Возможно, ещё не время для откровений, – чуть мягче отзывается отец, затем переводит взгляд на крылатика, медленно приходившего в сознание… – У этого мужчины настоящие крылья – кто бы мог подумать!

Поднимаю бровь, но ничего не отвечаю. Ну, да, сейчас самое время изумляться существованию химер! А выяснять правду, от которой вся жизнь будет зависеть, совсем не время…

Логика взрослых.

– БАРОН!!!! – внезапный крик Кристиана холодит сердце.

– Господин Ксавье!!! – а вот крик Нехи вынуждает сердце остановиться.

Я только и успеваю, что заглянуть за спину отцу, развернувшемуся ко мне во время разговора, и увидеть обезображенное яростью лицо Советника, вырвавшегося из окружения и желавшего избавиться от преграды на своём пути.

Той самой преграды, которой был мой отец…

– Па… – выдавливаю из себя, ощущая, как замедлилось время от страха и ужаса, бушевавших внутри меня, как…

…лечу на спину и падаю на землю вместе с папой, на мгновение теряя сознание.

Когда прихожу в себя, не слышу никаких звуков. Это странно. Звуков должно быть много. Звуков борьбы. Или криков во время сражения. К этому фону я уже привыкла за то время, пока мы отвоёвывали право покинуть страну в этой малознакомой части столицы…

Но сейчас было слишком тихо.

Приподнимаюсь на локтях и тут же кладу руку на запястье отца, успевшего подложить ладонь под мою голову во время падения. Он жив. И, кажется, уже приходит в себя… Осматриваю его спину и не нахожу ран.

Обошлось…

Перевожу взгляд на стражников, застывших вокруг нас в нерешительности, к которой я тоже успела привыкнуть за этот проклятый час… Их глаза направлены в одно место.

Нет-нет-нет. Ничего страшного произойти не могло. Это молчание не относится к моим близким: это просто невозможно. Крепко зажмуриваюсь и прошу у неба дать им возможность жить. Какую угодно. Пожалуйста. Но чтобы все жили!!!

Открываю глаза и смотрю на две фигуры, застывшие друг напротив друга и соединенные воедино: изуродованная преображением рука Советника торчала из спины полуобнаженного мужчины, прямо по центру между крыльев.

Он перебил ему позвоночник.

Ладони мчатся к лицу и закрывают рот, когда глаза не могут оторваться… Что-то глухое и незнакомое, издалека напоминающее стон вырывается из меня, но так и не разносится по сторонам, остановленное плотно прижатыми к губам пальцами.

…

Между глаз Советника торчит острие меча, второе торчит из груди со стороны сердца. Кристиан и Неха успели убить его, но не успели спасти того, кто заслонил своим телом моего отца и сейчас стоял на коленях с пробитым насквозь телом и низко опущенной головой.

– Зачем?.. – ползу к нему на четвереньках, не имея сил подняться на ноги.

Он пожертвовал собой ради меня? Ради нас? Но зачем?!

– Спаси… спаси… их… – доносится сиплый голос умирающей химеры, так и не почувствовавшей вкуса свободы.

– Кого? – вытирая нос внешней стороной ладони, спрашиваю и ещё ближе пододвигаюсь к нему.

– Спаси создателей… не виноваты… они… любили всех своих детей… – выталкивает из себя слова крылатый мужчина, имени которого я так и не узнала.

– Ты говоришь о родителях Вирджинии? – переспрашиваю, не успевая вытирать мокрые глаза, чтобы четко видеть его лицо.

– Они страдали… вина копилась, и не было возможности искупить её… дай им свободу… – из его рта вытекает струйка крови, а голова опускается ещё ниже.

– Обещаю! Они её получат. Я защищу их!!! – выкрикиваю, боясь того, что вскоре произойдёт.

И даже сейчас он просит за них, словно не имеет других желаний. Словно никогда и помыслить не мог о том, чтобы сбежать, оставив своих названных родителей в той клетке, где они вынуждены были создавать химер для короля!..

Так, вот, оно какое – благородство…

…и преданность…

…и верность.

– Слышал… твои слова про наши права… ты хорошая, Вайолет Ардман, – выдыхает крылатик и застывает без движения.

А я ещё плотнее закрываю рот и нос ладонями и опускаюсь на землю.

Он слышал мою болтовню про равенство людей и нелюдей. Слышал, как я разглагольствовала перед Кристианом о том, как буду стоять за всех обладателей сознания, хотя даже в планах не имела задержаться в Сумрачном Королевстве и помочь химерам, созданным в подземном дворце и всю жизнь живущим в клетках…

Я – лицемерка, бросающаяся громкими словами и не способная за них ответить. А он назвал меня хорошей. Он защитил меня ценой своей жизни.

Я не достойна этой жертвы.

Я не имею права больше рта раскрывать, пока не научусь отвечать за свои слова.

– Вайолет, поднимайся, – голос папы и его рука на моём плече, – Вайолет!

– Леди Вайолет, сейчас самое лучшее время для побега. Все в замешательстве. Другой такой возможности может и не быть, – голос Нехи и её высокая тень надо мной.

– Вайолет! Нужно идти, – а это Кристиан пытается поднять меня на ноги.

– Я не могу уйти, – вырываюсь из их рук.

– Вайолет, не сходи с ума: ты уже ничем ему не поможешь, – тихо произносит отец.

– Ваш отец прав леди, – продолжает Неха, – к тому же он бы в любом случае скоро умер: взгляните на его перья! Они выпадают, а кожа вокруг крыльев уже начала темнеть: эта… особь испытывала проблемы с внедрёнными в тело инородными частями.

– Я не об этом… Я не могу уйти, пока не выполню обещание! – скидываю с себя чужие руки, ощущая злость, усталость, разочарование и раздражение одновременно, – Я обещала, что освобожу родителей Вирджинии. Их держали взаперти слишком долго, заставляя совершать бесчеловечные поступки… как я могу уехать, если обещала?!

После моего вопроса возникает тишина.

Поднимаю голову и смотрю, как переглядываются отец с Нехой.

– Леди, вы не обязаны рисковать своей жизнью ради их спасения. Вы никак не связаны друг с другом, – спокойно произносит Неха.

– Он тоже не был обязан жертвовать собой ради спасения меня и моего отца. Но он пожертвовал. И попросил лишь об одном, – смотрю на неё исподлобья.

– Хорошо, я останусь здесь и прослежу за тем, чтобы они смогли сбежать и спрятаться в безопасном месте, – отзывается Кристиан спустя некоторое время.

– Нет, это моё… – пытаюсь остановить его.

– Это моё условие, – твёрдо произносит он, – и заключается оно в том,