Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

Громко храпя, мимо пронеслась окровавленная лошадь, грива и хвост которой были объяты пламенем. В седле сидел обгорелый труп, который едва ли можно было узнать. Непонятно было даже, чей это был воин - Моррота, Наджи или Хасима. При виде всего этого Ньёр похолодел от ужаса и натянул поводья своего коня. Жеребец нервно захрапел и попятился назад.

- Тихо, тихо, - попытался успокоить его Змей, но животное продолжало испуганно храпеть и рыхлить песок копытами. Когда Ньёр прикоснулся к его шее, жеребец дёрнулся так, словно его кожу обожгли раскалённым клеймом. Пеплохват замер и удивлённо прошептал: - Эй, приятель, что с тобой?

С трудом успокоив своего коня, Ньёр поднял голову и осмотрелся. Вокруг были слышны крики и вопли, и юноша просто не понимал, что происходит. Прямо на его глазах огромное войско Вэлна вдруг стало до тошноты жалким и беспомощным. Как всё могло так обернуться? Это было невозможно. Почему боги вдруг так разгневались? Они не могли выступать на стороне пиратов, разбойников и убийц. Это было неправильно. Сердце в груди Ньёра сжималось от боли и разочарования. Он представлял себе этот штурм совсем иначе. Его воины горели в огне, а Анастасия стояла там, на балконе неприступного Драмира, и смеялась. Пеплохвату казалось, что он даже слышал отсюда его мерзкий самодовольный хохот.

- В чём дело? - прокричал Ньёр, когда мимо пронёсся один из командиров Моррота. Воин не обратил на молодого короля никакого внимания и бросился в самую гущу сражения, что шло у стен города. У Анастасии в распоряжении было две тысячи пиратов и морских разбойников. Это было мало по сравнению с тем войском, что осаждало Драмир. Но никто не подозревал, каким оружием обладала Обезьяна.

Командир на своём коне врезался во вражеский отряд, отбивавшийся от всадников Анаконды у подкопа, устроенного Крысами. Но едва воин вытащил меч из ножен, как откуда-то сверху на него хлынула струя обжигающего пламени. Она мгновенно обожгла лицо мужчины, незащищённое забралом, и охватило длинную гриву коня. Вновь поднявшийся хаос позволил воинам Анастасии отбросить противника от городских стен и отойти под защиту лучников.

- Будь проклята эта женщина! - прошипел Хасим. Он величественно восседал на своём огромном боевом слоне. Бивни животного украшались множеством золотых браслетов и цепей, а большой паланкин, в котором сидел князь, был вышит нитями из чистого серебра, что переливались на свету. Только безумец явился бы на сражение в таком виде. Словно для Бошефаля война была развлечением, на которое можно полюбоваться, сидя в стороне и ничего не делая.

- Откуда этот огонь?! - закричал Ньёр, подъезжая к слону. Жеребец юноши нервно захрапел при виде этого могучего и опасного животного. Пеплохват и сам боялся слонов после сражения в Биарге, но заставил себя перебороть страх. Сейчас вокруг бушевала битва, и он не должен был страшиться собственных союзников.

- Это драконьи пушки, - пробормотал Наджи, князь Пастака. За спиной этого стройного чернокожего мужчины развевался флаг с красным василиском на жёлтом фоне. - Они установлены по периметру всего города на небольшом возвышении над землёй. В стенах есть маленькие помещения, в которых стоят эти железные трубы, наполненные тлеющими углями. С помощью мехов туда закачивают воздух, и он заставляет пламя вырываться наружу. Если не подходить к этим пушкам слишком близко, то огонь не причинит никакого вреда. Но вблизи это действительно устрашающее оружие.

- Красные берега славились невероятно дурной славой, так что ничего удивительного, что Гадюки уделяли столько внимания защите своего города со стороны континента. Жаль только, к нападению с моря они не были готовы, раз позволили кучке детишек и пиратам захватить замок, - Хасим приглушённо усмехнулся и оторвал от виноградной грозди одну ягоду. Ньёр, недовольно посмотрев на него, стиснул в руках поводья своего коня и погнал его прочь с холма. Позади послышались обеспокоенные крики, но юноша не обратил на это никакого внимания. Он должен бы помочь своим людям, сражаться рядом с ними, а не трусливо наблюдать со стороны, как они отдают за него свои жизни. Но когда Ньёр спустился с холма, кто-то схватил поводья его коня. Пеплохват не успел даже прикоснуться к мечу на поясе, как крепкие руки вытащили его из седла и бросили на землю. Юноша вскочил на ноги и ощетинился.

- Ты с ума сошёл! - крикнул Моррот, подъезжая к нему на своём буланом жеребце. Велиус держал в руках поводья лошади Пеплохвата. - Кто разрешал тебе уходить с холма?!

- Я уже и разрешение должен спрашивать? - прошипел Ньёр, выхватывая из-за пояса меч. - Я здесь король, Моррот! И мне решать, куда я могу отправляться, а куда нет! По какому праву вы остановили меня, да ещё и таким унизительным образом?!

К горлу его мгновенно было приставлено острие меча. Пеплохват, замерев, изумлённо посмотрел на Моррота. Юноша совершенно не ожидал, что кто-то посмеет поднять на него руку, и уж тем более сам Анаконда. Суруссу сейчас угрожал ему, королю. Аякс удивлённо покосился в сторону князя, но промолчал и отвёл взгляд. Его не должны были касаться эти разборки. Велиус здесь нужен был лишь для того, чтобы защитить молодого короля от людей Анастасии. О собственных союзниках речи не было. Моррот же был абсолютно спокоен, только грудь его тяжело вздымалась. Поморщившись, он прошипел сквозь стиснутые зубы:

- Вы ещё далеко не король. То, что Джелар, князь Пастака, столицы Вэлна, присягнул вам на верность, ещё не делает вас правителем всего Юга. Как и просиживание задницы на Троне драконьих костей. Вы обыкновенный мальчишка, который слишком многое о себе возомнил, - он произнёс это даже слишком твёрдо. Но потом, смягчившись, тяжело вздохнул и опустил меч. - Мой господин, я понимаю, что вы обеспокоены происходящим. Но будет лучше, если вы вернётесь на холм. Там вам будет безопаснее.

- Лучше? - изумлённо воскликнул Ньёр. Он не верил собственным ушам. - Для кого лучше, Моррот? Для этих людей, что отдают за меня жизни? Для наших врагов, что осыпают их градом стрел и сжигают из своих треклятых драконьих пушек? Я должен находиться рядом с ними! Я должен воодушевлять их своим присутствием!

- За вас это делают ваши командиры, - Аякс впервые заговорил с начала спора. - А вы должны находиться в безопасности, пока не падут стены города. Потому что если вы умрёте сейчас, лучше не будет никому. Они отдают свои жизни за своего короля. Какая же слава будет в их смерти, если король погибнет вместе с ними?

Он произнёс это спокойнее, и Моррот недовольно забормотал - у этой Крысы убеждать людей получалось куда лучше. В конце концов, для Каймана это было привычным делом. Он зарабатывал на этом большие деньги. Потому Суруссу совершенно не удивился, когда Ньёр, с сомнением посмотрев на Аякса, тяжело вздохнул. Убрав меч в ножны, юноша взобрался в седло своего жеребца и недовольно пробормотал:

- Хорошо. Возвращаемся.

Моррот кивнул головой и развернул своего коня обратно к холму, на котором оставались князья. Ньёр только сплюнул на землю. На душе было настолько паршиво, что юноша даже не хотел ничего говорить. Все эти люди вокруг умирали за него. Но Велиус был прав - никому не станет лучше, если Пеплохвата убьют во время сражения. Ради кого тогда старался Моррот? На что тратил свои деньги Бошефаль?

- Вы можете не беспокоиться, господин Ньёр, - устало улыбнулся Аякс. - Просто доверьтесь своим людям. Гильдия пиромантов разберётся с этими драконьими пушками.

- Если бы гильдия пиромантов что-то и могла, они бы уже давно это сделали, - Ньёр чувствовал, как досада буквально душит его, и недовольно оскалился.

- Мы можем прямо сейчас подняться на холм и увидеть всё собственными глазами. Не стоит недооценивать силу своих подчинённых.

На лице его не было абсолютно никаких эмоций, однако Змей прекрасно понимал, что сейчас чувствовал Велиус - его князь и молодая княжна находились за стенами Драмира и могли погибнуть в любую минуту. Если Анастасии покажется, что сражение складывается не в её пользу, она непременно решит избавиться от ценных заложников. Можно было представить, как сильно переживал сейчас Кайман. Он тоже не мог помочь своим друзьям абсолютно ничем. Рыжеволосый юноша мог только беспомощно смотреть на неприступные стены замка, за которыми скрывались дорогие ему люди. Было у Пеплохвата и Велиуса что-то общее. Только Аякс сейчас знал, как приободрить Ньёра, а юноша ничем не мог ему ответить. И от этого на душе становилось ещё более противно.

Молодой король ехал следом за Морротом и молча смотрел на то, что происходило вокруг него. Вот вороной жеребец проехал мимо искалеченного трупа рослого мужчины, со стороны казавшегося настоящим великаном. Ньёр хорошо запомнил этого крепкого воина с блестящей лысиной. Кажется, товарищи называли его Баргомом. Он напоминал ему могучую гору, которую невозможно было остановить ни острым мечом, ни копьём, ни стрелой. Но, как видно, Четверо любили злые шутки, и именно этот непобедимый с виду человек умер одним из первых. Перед боем товарищи Баргома шутили, что такие большие и могучие воины как он - прекрасная мишень для лучников. Никто и предположить не мог, что этот мужчина действительно умрёт от стрелы, что пробьёт ему грудную клетку. На лице мёртвого воина застыло изумление. Быть может, он и перед самой смертью не понял, что с ним произошло.