Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

- Я рад, что ты вернулся, Кольгрим. Надо написать письмо твоей жене.

- Не надо, - резко оборвал его Волк. Он сам удивился тому, как легко вырвались из его уст эти слова. - Если она узнает, что я здесь, то непременно приедет. Я не хочу подвергать её опасности. Мы все здесь можем умереть в любой момент.

Мартин удивлённо посмотрел на него, но спорить не стал - в словах Кольгрима был смысл. Характер у Хильды был такой, что она обязательно сорвалась бы на поиски мужа, узнав, что он вернулся в родные земли. Ей безопаснее было оставаться на Медвежьем плато, под защитой братьев и волколаков Северной рощи, с которыми у старшего Сатарна был теперь союз.

- Ты получал от неё письма? - неожиданно спросил Мартин, оборачиваясь к Кольгриму. Мужчина только покачал головой - варвары никогда не задерживались подолгу на одном месте. Если птицы и прилетали в земли Делаварфов, то все письма оставались в Латире. Гонцы заблудились бы среди лесов в поисках очередного лагеря танов. Лишь когда был захвачен Шекрат, Кольгрим получил первое письмо - и в нём говорилось только о том, что Корсаки напали на Волчьи угодья.

- Она писала тебе постоянно, - Мартин слабо улыбнулся. - И пока была в Риверге, и потом, когда вернулась на Медвежье плато. Ты пропустил многое, Кольгрим. Ты... знаешь ли, ты теперь отец. В мае Хильда родила тебе дочь.

Кольгрим вздрогнул и изумлённо посмотрел на Мартина. Он хотел переспросить его, не послышалось ли ему, но губы не двигались. Молодой Волк не мог поверить собственным ушам и лишь напряжённо глядел в одну точку. Он стал отцом? Хильда... родила ему дочь? О боги, теперь Кольгрим ощущал себя ещё большим чудовищем. Он бросил жену, отправившись в чужие земли, когда она была беременна. Он не присутствовал при рождении своего первого ребёнка. Он даже не знал, как звали его дочь.

-И... имя... - с трудом выдавил Кольгрим, подняв на Мартина глаза. Мужчина, усмехнувшись, дружелюбно толкнул его в плечо.

- Я слышал, что они назвали её Рокхалан, - улыбнулся старший Улвир. - Она необыкновенная, Кольгрим. Надеюсь, вы скоро увидитесь.

Кольгрим неуверенно кивнул головой. Он тоже надеялся, что скоро увидит жену, прижмёт к груди свою первую дочь. Рокхалан. Хильда сделала странный выбор. Волк с именем медведя? Но Кольгриму нравилось. Он всё равно одобрил бы всё, что ему предложила Хильда. Это была их дочь. Маленькое милое создание, дарованное им самими богами. И Кольгрим не мог описать словами, что он чувствовал в этот момент. Волк не знал, как выглядит Рокхалан, никогда не видел её, не держал на своих руках, но уже любил её всем своим сердцем.

- Я так понимаю, это запоздало, но... - Гертруда впервые заговорила с начала этого разговора, - у варваров принято устраивать пышный праздник, когда у тана рождается ребёнок.

- Жаль, что первый не мальчик, - хмыкнул Свидживальд. - Тогда гуляли бы четыре дня назло Корсакам. Хотя, я уверен, у тебя ещё будут мальчишки, Серый.

Кольгрим расплылся в улыбке и тяжело вздохнул. Простота варваров иногда заставляла его чувствовать себя полным дураком. Но когда мрачные мысли не тревожили его, на свете действительно жилось намного легче. Поднявшись со скамьи, Улвир хлопнул в ладоши. Он никогда прежде не пил, но сегодня настал тот день, когда мужчина был готов опустошать кружку за кружкой. И пускай его первенцем была девочка, Кольгрим был вне себя от радости. Это был его ребёнок. Его и Хильды. И ничего не могло омрачить этот радостный момент. Ничего, кроме войны за стенами Волчьих угодий.

Корсаки прошли через распахнутые ворота и уверенным маршем двинулись сквозь густые леса к Ривергу. Кольгрим, сидя на своём вороном жеребце, внимательно смотрел, как войско направляется к одной из деревень. Улвирам тяжело далось это решение, но другого выхода у них не было. Они не могли продолжать сражаться с Виктором у стен, выходя за пределы княжества лишь небольшими группами, которые легко можно было разбить, устроив засаду. Мальчишка Фаларн, должно быть, сейчас ликовал - ему удалось войти в Волчьи угодья, его войско уверенно шло по землям Улвиров, уничтожая всё на своём пути.

- Светлейший князь, - осторожно позвал его один из командиров Мартина. Когда Кольгрим обернулся к нему, воин вытянулся в струнку и воскликнул: - Основные силы Сатарнов подошли к Ривергу! Ваш светлейший брат сейчас на встрече с князем Беральдом.

Молодой Волк благодарно кивнул головой и вновь устремил взгляд на вражеские войска внизу. Значит, теперь вся боевая мощь Сатарнов прибыла в Волчьи угодья, чтобы поддержать своих давних союзников. Кольгрим с трудом припоминал слова старого Медведя. Их брак с Хильдой был необходим для того, чтобы обезопасить Медвежье плато от возможных нападений Псов. А теперь Сатарны сами покидали собственные земли, чтобы помочь им, Улвирам, в неравном бою против сил Корсаков. Это был тот самый день, когда весь Север объединился. Медведи и Волки, Керберы и Олени из Шекрата, как десятки, сотни лет назад во время правления Империи Ворона. И в сердцах храбрых варваров всё ярче разгорался огонь ненависти. Они были готовы сметать всё на своём пути, чтобы раз и навсегда изгнать врага из своих земель.

"Ты запомнишь тот день, когда выступил против Севера, Виктор Фаларн", - подумал Кольгрим. Эта земля была чужой для Корсаков. Она принадлежала северянам, вольному народу, готовому жертвовать всем, но сражаться до последнего вздоха, до последней капли крови. Это была земля, которую хранил Белый Медведь и Первые боги. Не те извращённые копии, которым поклонялись Псы, а истинные Первые боги, со своими светлыми и тёмными сторонами. Боги, которых всегда превозносил Север, несмотря на все старания последователей Четверых. Северяне приняли лишь Белого Медведя, такого же лютого, но мудрого и великого бога.

Сегодня Виктор будет пировать, рассказывая своим подчинённым, какую великую победу они одержали, и какие доблестные завоевания будут ждать их впереди. Стена пала, и Псы беспрепятственно вошли в земли Волков. Они ещё не подозревали, что произошло на самом деле. Наутро маленький Корсак вновь обнаружит, как жестоко его обвели вокруг пальца. Проснувшись, он узрит всю мощь Севера. Он узнает решимость Улвиров, мощь Делаварфов и упорство Сатарнов. Настало время сбросить оковы. Корсаки больше не имели власти над этими землями. Они вновь были свободны и готовы биться до последней капли крови.

- Сегодня ни один Пёс не уйдёт с Волчьих угодий живым, - Кольгрим вытащил из ножен свой меч, и первые лучи восходящего солнца кровавыми переливами отразились на его сверкающем лезвии. Где-то над лесом пронёсся громкий вой. Его подхватил другой голос, третий, четвёртый. И Волчьи угодья потонули в боевом кличе, заставляя врага трепетать от ужаса.

***

Огромный золотой диск солнца лениво поднимался над бесконечными песками, простиравшимися до самого горизонта и исчезавшими где-то совсем далеко. Ньёр, сидя на своём вороном жеребце, внимательно следил за происходящим. Впереди возвышались острые пики башен Драмира, пронзавшие небо и терявшие свои очертания среди низких свинцовых облаков. Серые стены замка резко выделялись среди всего окружающего пейзажа. Это был один из немногих городов, напоминавших Змею Фабар. Он уже успел привыкнуть к величественным дворцам с округлыми золотыми куполами, в которых словно искупалось само солнце, изумрудным садам и белоснежным террасам. Но Драмир был совсем другим, и когда утреннее солнце показывалось над горизонтом, его лучи отражались на серых камнях и окрашивали стены в кровавый цвет. Те, кто был свидетелем этого, испуганно перешёптывался и снова вспоминал о дурной славе Красных берегов. Кровавая луна, кровавый город и кровавая земля. И немногие приглушённо замечали, что на раскалённый песок вновь суждено пролиться человеческой крови.

Воздух вокруг был слишком тяжёлым, тревожным, и Змей с трудом держал себя в руках. Он чувствовал, как сердце в груди учащённо бьётся, и заверял себя, что не боится. Ему просто нечего было страшиться - за его спиной было огромное войско, а у Анастасии лишь жалкая кучка верных ей людей. Эти разбойники даже никогда не сражались на берегу. Их стихией было море, и они просто не представляли, как сражаться на стенах осаждаемого города.

Сражение началось на рассвете. Войска Суруссу, Бошефаля и Джелара уверенно приближались к стенам Драмира. Огромная армия, походившая на непобедимую лавину, должна была смести любого, кто окажет сопротивление. Десятки тысяч воинов могли бы захватить все Красные берега ещё к полудню - именно на это и рассчитывали южные князья. Никто не мог предположить, что всё обернётся так. Крысам Аякса удалось сделать несколько подкопов у стен, и отряды уже приготовились штурмовать замок. Неприступные ворота Драмира оставались нетронутыми. Анастасия не должна была знать, что враги нападут с другой стороны и буквально хлынут из-под земли. Но едва первые воины двинулись через вырытые туннели под стенами замка, как разверзся настоящий ад.