О носах и замка́х - Владимир Торин

- Конечно, серьезно.

- Но, Бэнкс…

- Заткнись, рохля. Если этот мерзавец не прекратит играть в потерю памяти, то все с ним кончено, обойдемся без колыбельной – перережем глотку и завалим мусором, пусть коты глодают его уродливое лицо. Выглядеть хуже, чем сейчас, оно всяко не будет.

Злоба и ярость, прозвучавшие в голосе напарника, испугали самого Хоппера. Прежде он не слышал от Бэнкса подобных безумных и отчасти маниакальных ноток. Холодок пробежал по его спине. Одно дело кого-то отлупить по старинке, сломать пару пальцев или даже руку, но убийство… это было чересчур.

- Я не уверен, что…- начал Хоппер, но толстяк его не слушал:

- А тебя не просили рассуждать, Хоппер!- Бэнкс повернул голову к напарнику. Казалось, он сейчас нападет на него самого. Хоппер даже сделал шаг назад – так угрожающе блеснули глаза Бэнкса.- Ты должен понять, что я пойду ради дела на что угодно. И если нужно избавиться от этой пьяни, которая только захламляет собой улицы, я сделаю это с удовольствием, и никто мне не указ. И это еще не все. Когда мы разделаемся с ним, мы отыщем его мерзкую шавку и утопим ее в канале, или засунем в бочку с керосином и подожжем, или швырнем ее в крысиные клетки. Нет, я придумал получше! Мы сбросим ее с какой-нибудь крыши – украсим грязную брусчатку кровавым пятном в виде псины.

- Нет, не нужно…- запричитал Граймль. На его глазах выступили слезы.- Только не Шушера… не трогайте Шушеру…

- Ты сам виноват, Граймль.- Констебль Бэнкс повернулся к частному сыщику.- Из-за тебя я был вынужден петь. А я просто ненавижу петь.

- Я не знаю, где Фиш!- воскликнул Граймль.- Не знаю, клянусь!

- Где деньги? Куда дели награбленное?

- Клянусь, меня не посвящали! Фиш никому не доверяет, боится, что кто-то проболтается…

- И не зря,- усмехнулся Мо.- Что ж, раз ты ничего не знаешь, то и пользы от тебя никакой…

Толстяк вытащил из-за пояса нож и приставил его к горлу частного сыщика.

- Бэээнкс…- протянул Хоппер.

- Заткнись, тряпка! Погляди, в кого она тебя превратила! В какого-то мямлю! Не хочешь помогать, не мешай.

- Стойте-стойте! Я скажу… скажу… кое-что я знаю…

- Говори!

- Я не знаю, где именно Фиш. Но я знаю, куда он делся. Он залег на дно!

- Это мы и без тебя знаем,- прорычал Бэнкс.

- Нет! Буквально! Он нанял небольшую субмарину и опустился на дно канала.

Бэнкс и Хоппер переглянулись. Кто бы мог подумать, что нелепое предположение Хоппера окажется правдой.

Граймль продолжал:

- Я приношу ему поесть. Зажигаю фонарь под Носатым мостом – так я даю ему знать, что оставил у стропил сверток. Он поднимает перископ, видит фонарь и всплывает, забирает сверток, после чего снова погружается. Лучшего укрытия, чтобы схорониться, не придумаешь…

- Это уже что-то…- Толстый констебль облизнул губы.- Знаешь, кажется, ты только что выторговал для своей шавки быструю смерть. Я просто ее пристрелю. Или нет…- Бэнкс пристально поглядел на Граймля, тот не выдержал и отвел взгляд.- Я ведь вижу, что ты что-то еще скрываешь… Так вот я отловлю эту грызучую гадину и сдам ее Будке. А ты догадываешься, что они делают с животными… или, вернее, из них…

- Нет, только не Будка, умоляю! Только не Будка!

- Говори!- Бэнкс придвинул нож еще ближе к горлу Граймля.

- Гремлины Фиша!- прохрипел частный сыщик.- Я знаю, где они скрываются…

- И где же они скрываются?

- Прячутся, ждут его приказа. Они на заброшенной фабрике у канала. Текстильная мануфактура Терру.

- Я знаю, где это,- вставил Хоппер.- Возле «Трюмо Альберты».

Граймль лихорадочно заморгал, выражая согласие – кивнуть без риска ощутить нож в шее, он не мог.

- Что еще ты знаешь?

- Ничего! Я клянусь! Отпустите меня! Прошу вас!

- Ну это ты загнул…- хрипло рассмеялся констебль.- Никто тебя никуда не отпустит. Мы тебя выпотрошим, как рыбу, поглядим, все ли твои кишки прогнили. Будет чем накормить твою мерзкую таксу. Думаю, без тебя в этом городе будет спокойнее и чище. Чище, уж точно, да…

- Бэнкс,- осторожно начал его напарник, словно пытался вразумить или буйного психа, или маленького непослушного ребенка, что порой сугубо одно и то же.

- Хоппер, не влезай,- не поворачивая головы, рявкнул толстяк.- Так что, пьянь канавная? Думал, можешь просто так усмехаться и дерзить? К нам в этом городе никто не относится уважительно, и, знаешь что, я считаю, что это сугубо вина подобных вот ничтожеств, которые считают, что им ничего не будет за их слова. И меня это уже больше не устраивает, понимаешь, да?

- Бэнкс, отпусти его,- вставил Хоппер.

- Я велел тебе…

- Бэнкс.

- Что?!!

Констебль Бэнкс резко обернулся и скрипнул зубами.

- Проклятье.

Рядом с Хоппером стояли пять человек с шестиствольными револьверами в руках. Двое из них держали на мушке Хоппера, остальные направляли оружие на Бэнкса. И как они так незаметно и неслышно подкрались?! Местная шваль наловчилась, прямо как… И тут Бэнкс вдруг понял, что никакая это не местная шваль. Незнакомцы были одеты в неплохие пальто строго по фигуре, у каждого на голове сидел изящный цилиндр. Всем своим видом они походили на джентльменов.

Один из них, узколицый субъект с короткими бакенбардами и пенсне на носу, взял слово:

- Вы должны отпустить мистера Граймля, почтенный. И немедленно.

- И что будет, если я не послушаюсь?- с вызовом спросил констебль Бэнкс.

- Ваш проступок будет занесен в отчетность, и ваше имя затеряется среди тонн служебных бумаг, в то время как ваше тело затеряется еще быстрее.

Говорил этот человек ровным спокойным голосом. От его хладнокровия бросало в озноб. Прочие молчали, но от них разило непреклонностью и железной уверенностью. То, что их руки в черных перчатках, удерживавшие тяжелые револьверы, и не думали дрожать, тоже играло в пользу того, что в констеблей целились профессионалы.

- Это не угроза и не оскорбление – просто уведомление о возможном варианте развития конфликта,- продолжил человек в пенсне.- Рассматривайте это, как извещение.

Бэнкса посетило странное чувство – словно с ним говорит вовсе не убийца в темном проулке, а какой-то конторский клерк. Клерк, который получил не одну премию за дотошность и неукоснительное следование служебным инструкциям. Это был не бандит. Это был… бюрократ.

- Если у вас есть возражения, то они учтены