Полукровка (ЛП) - Вендел С. И.

Когда он лег, для нее осталось мало места, но Сорча только счастливо замурлыкала, натягивая на них одеяло и укладываясь рядом с ним. Она почти полностью лежала на нем, положив голову ему на грудь и переплетая свои ноги с его, но Орека это устраивало. Если в спальных помещениях тесно, он справится, если это означает прижимать к себе свою пару.

Сорча заснула почти сразу, дыхание стало ровным и мягким, но Ореку потребовалось гораздо больше времени, несмотря на навалившуюся на него усталость. В доме стало тихо. Слишком тихо. В ночном лесу было много звуков и время от времени дул прохладный ветерок.

Стараясь не толкать ее, Орек вытащил из своего рюкзака один из мехов и накинул на них, не для тепла, а для веса и запаха. Он поднес меха к носу, успокоенный знакомым ощущением и ароматами.

Он наконец смог успокоиться, когда Сорча удовлетворенно замурлыкала во сне, прижавшись к нему и находясь в безопасности в своей постели.

28

Орек проснулся с волосами своей пары во рту, запутавшимися в его пальцах. Тем не менее, он был рад этому, знакомый запах и мягкость не давали ему резко взбодриться от окружавшей его странности. Четыре стены. Неподвижный воздух. Кровать, которая скрипела при каждом движении.

Он проспал несколько часов: серый рассвет просачивался через два окна комнаты, заливая ее бесцветным сиянием.

Орек осторожно выбрался из-под своей уставшей спутницы и снова уложил ее, плотно укрыв мехом. Она свернулась калачиком на теплом месте, которое он оставил, и вздохнула.

Сорча спала не самым чутким сном, но обычно она бы проснулась от этого. Его пара была измотана путешествием и воссоединением, и он знал удовольствие от возвращения с долгой охоты, чтобы наконец снова выспаться в своей палатке.

Ее лицо во сне было таким совершенным, что он просто должен наклониться, чтобы поцеловать ее в щеку. Тепло, безопасно и она спит — он мог быть более чем доволен этим.

Орек надел чистую рубашку и бриджи, а затем сапоги и куртку, но оставил другую кожаную одежду. Это заставило его почувствовать себя странно раздетым, уязвимым, и у него зачесались руки пристегнуть хотя бы топорик к боку. Но это был дом ее семьи. Здесь не было никакой опасности.

И все же ее похитили работорговцы прямо за ее дверью.

Он остановился на своем охотничьем ноже, надежно спрятанном в ножнах на поясе.

Схватив Дарраха, он тихо вышел из комнаты и прошел по коридору мимо всех остальных закрытых дверей. Его шаги были бесшумными, когда он спустился на первый этаж, обнаружив, что там тоже тихо и неподвижно.

Хотя…

Из глубины дома до него донеслось шарканье и недовольное ворчание.

Он стоял у входной двери, не зная, что делать. Он хотел еще раз прогуляться по окрестностям без стольких человеческих глаз, сориентироваться и, возможно, найти что-нибудь поесть для Дарраха, чтобы тот снова не был таким голодным за столом. Аромат леса и ощущение ветерка на его коже также были соблазнительными.

Вскоре к нему в дверях присоединился один из братьев, младший мальчик, Калум. Он удивленно поднял голову, когда увидел Орека, его глаза расширились, когда множество странных вещей, которые он нес, запрыгали в его руках.

Из всех ее братьев и сестер этот был больше всего похож на Сорчу. У них были схожие тугие завитки каштановых волос, и в отличие от других братьев и сестер, у которых веснушек было всего несколько на носу и щеках, у Калума и Сорчи у обоих они были по всему лицу и на груди.

Мальчик был уже не совсем ребенком, слишком высоким и поджарым, но все еще не взрослым. Если судить по его братьям и отцу, ему еще предстояло немного подрасти в плечах и, вероятно, он прибавил бы в росте.

— О, доброе утро, — сказал мальчик, с любопытством моргая.

— Доброе утро.

— Вы тоже рано встаете?

— Да.

— Вчера я понял, что вы опытный следопыт, — сказал он, застав Орека врасплох.

— Да, так и есть.

— Хотите пойти со мной? — он показал все, что у него было, — громоздкую кучу книг, инструментов и хитроумных приспособлений.

— Я изучал дикую природу у озера. Я считаю, что рассвет — лучшее время для наблюдений. Я был бы признателен вам как человеку леса за вашу помощь.

Настала очередь Орека удивленно моргнуть.

Даже в сером свете рассвета он мог видеть, когда щеки мальчика начали покрываться румянцем.

— Я… я имею в виду, если вам больше нечем заняться…

— Хорошо.

Завоевание своего места здесь, в клане Сорчи, началось со знакомства с ее семьей. Он предположил, что для начала неплохо было бы завести дружбу с одним из младших братьев. И еще ему хотелось выбраться на улицу.

— О, о! Отлично! Что ж, тогда следуйте за мной.

Широко улыбаясь, мальчик вывел его через парадную дверь в туманное утро. Орек предложил понести что-нибудь из странного ассортимента вещей Калума, и ему с радостью вручили несколько книг и складную удочку. Он восхищался хитроумным устройством, в то время как Даррах запрыгнул мальчику на плечо и защебетал, отчего ухмылка Калума стала еще шире.

— Очаровательно, — сказал Калум, хлопнув Дарраха по носу. — Итак, Орек из Клана Каменной Кожи, что вы можете рассказать мне о миграционных путях южных лосей?

Сорча перевернулась на спину и с наслаждением потянулась, широко зевая. Она согнула и пошевелила пальцами ног, чувствуя, как по коже скользит знакомая мягкость постельного белья.

Я дома.

Мысль была сладкой, как сироп, и она счастливо вздохнула. Надеюсь, сегодня они…

Распахнув глаза, Сорча села и обнаружила, что она одна в своей комнате. Как и в любой другой раз, когда она просыпалась здесь. Пульс участился, подступила тошнота, когда у нее возникла тошнотворная мысль — было ли все это просто сном?

Ее пальцы сжались в кулаки, и, наконец, ее дезориентированный разум пришел в себя. На нее накинут один из больших мехов Орека, и оба их рюкзака стояли там, где он их оставил, рядом с кроватью. Подушка Дарраха была пуста, но на ней все еще виднелся след от его пушистого тела.

Прижав руку к груди, она приказала своему бешено бьющемуся сердцу успокоиться. Не сон.

Она не могла избавиться от чувства сюрреализма, оглядывая свою комнату. Я дома. И я привела с собой полуорка.

Ее живот сжался, не только от утреннего голода, но и от волнения. Она хотела показать ему все.

Наконец, вскочив с кровати, Сорча поняла, что маленький очаг остыл, а в окна льется яркий утренний солнечный свет. Судьба, она не спала так долго уже… давно.

В том, чтобы снова надеть свою одежду, была своя маленькая радость. Ее бриджи нуждались в более плотной шнуровке после всех прогулок и ужинов, состоящих из овощного супа, но они по-прежнему были привычной текстуры и веса. Ее собственный комплект жестких матерчатых корсетов доставил ей такое удовольствие, что ее спина и грудь почти вздыхали от надлежащей поддержки.

Она провела руками по талии, внезапно почувствовав легкое волнение. Одежда, которую ей удалось найти, была вполне подходящей, и она собиралась оставить многие из этих вещей, но они все были кремовых и коричневых оттенков. Сорча обожала зеленые цвета, насыщенные бордовые и винные оттенки пурпурного. Глубокие тона, которые подчеркивали ее кожу и цвет волос. Ей нравились вышивки, большую часть которых она сделала сама, на ее корсетах, украшенных вьющимися цветами и ягодами.

Она поняла, что надела все свои любимые наряды — просторную зеленую рубашку, самые мягкие бриджи, которые так плотно облегали ее бедра, сапоги на небольшом каблуке, благодаря которым ее зад выглядел великолепно.

Я хочу выглядеть красивой для него.

Сорча покраснела. Ее полукровка всегда считал ее красивой, и не требовалось большой проницательности, чтобы понять, что ему больше всего нравилась ее нагота. Тем не менее, она чувствовала себя красиво и комфортно в своей собственной одежде.