Полукровка (ЛП) - Вендел С. И.

Когда на их поля и сады обрушилась эпидемия, Сорча и Эйфи сводили концы с концами до сбора следующего урожая. Когда ее братья и сестры были совсем маленькими, именно Сорча заботилась о них, чтобы Эйфи могла поспать. Когда им снились кошмары, они забирались в постель Сорчи за утешением. Когда рождение Блэр чуть не убило ее и Эйфи тоже, именно Сорча и Софи ухаживали за матерью все это время, проводя бессонные ночи с маленькой Блэр, пока Эйфи боролась за свою жизнь.

Поэтому, когда мать посмотрела на нее серьезными глазами, глазами того же оттенка и формы, что и ее собственные, Сорча поняла.

Она поклялась себе не брать пару, которая не была бы партнером. Возможно, договоренность ее родителей иногда срабатывала для них, и она знала, что они все еще глубоко любили друг друга, но это было не то, чего она хотела для своей собственной истории.

— Орек предан, мама. Он хороший человек. Он хочет построить жизнь и… быть ее частью.

Эйфи задумчиво хмыкнула.

— Так, так, кстати, о твоем красивом зеленом мужчине, — сказала Софи, выглядывая из кухонного окна.

Сорча посмотрела через плечо матери и увидела Орека, выходящего со младшими детьми из леса, нагруженного корзинами, и Даррахом, сидящим у него на голове.

Она не смогла сдержать улыбку. Его вид помог немного снять раздражение от разговора, и она повернулась, чтобы обнять свою мать.

— Мы разберемся с этим, мама.

— Хорошо, милая.

Не в силах больше ждать, Сорча быстро попрощалась и поспешила через кухонную дверь встретить возвращающуюся группу.

Ее братья и сестры смеялись и громко болтали, размахивая корзинками и книгами в руках. В волосах Калума и Кили торчали листья, а Даррах вылизывал лапы, давая Сорче хорошее представление о том, где они были.

— Сорча! — воскликнула Кили, увидев ее приближение.

Она приготовилась к удару, когда Кили подбежала к ней, обхватив маленькими ручками бедра Сорчи.

— Я вижу, вы были в ягодных кустах, — она сорвала несколько листьев с золотистых кудрей Кили.

— Ага! Мы собрали последние! — объявила она с фиолетовой улыбкой.

Калум и Блэр смущенно покраснели, но не смогли сдержать улыбок.

Когда Кили наконец отпустила ее, Сорча подошла к своему красавцу-полукровке, любуясь им в ярком свете осеннего утра. От него пахло свежестью и немного сладостью, когда она обхватила его руками за талию и крепко прижала к себе.

Теплый поцелуй в ее волосы.

— Доброе утро, любовь моя, — прошептал он.

— Доброе утро, любимый, — сказала она и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его во дворе на всеобщем обозрении. — Давай уберем это все, а потом я хочу показать тебе все.

Орек обнаружил, что дом Сорчи был именно таким, как она его описывала. Возможно, он не представлял масштаба, но цвета, запахи, окружающая обстановка были именно такими, как он думал. Она провела его по конюшням, знакомя с разными лошадьми, конюхами и рабочими конюшни. Люди смотрели на него с удивлением, но лошади были послушны — особенно после того, как он был щедр на пригоршни сладкого сена и моркови.

Она показала ему двор, кузницы, пастбища и сады. Они провели вторую половину дня, прогуливаясь по яблоневым садам и следуя вдоль ручья, протекающего через них. Она указала на камень, отмечавший границу со следующим участком, затем приложила палец к губам и провела по нему, чтобы показать свое любимое место для поиска жеод.

День был праздником чувств, и иногда Орек чувствовал себя переполненным, но он ничего не хотел менять. Юнлинги были оживленными и болтливыми, и ему вообще не нужно было много говорить, чтобы узнать от них многое о семье и работе конюшен. Ему нравилось их общество. И день стал только лучше, когда появилась его пара.

Одетая в свою собственную одежду, хорошо отдохнувшая и широко улыбающаяся, она была прекрасна со своими блестящими кудрями и сверкающими глазами. Он все еще не мог до конца поверить, что она поцеловала его, заявила на него права прямо там, во дворе, на глазах у всех. Юнлинги хихикали и краснели, а Сорча увела его за руку. Проведенный с ней день успокоил его нервы, и он был доволен, позволив ей показать ему все, что она хотела.

Счастье, переполняющее ее, было осязаемым, и Ореку это нравилось.

Они вернулись домой только поздно вечером, когда солнце скрылось за деревьями, а во дворе и конюшнях зажглись фонари, чтобы облегчить выполнение вечерних обязанностей. Они вошли в дом, уже наполненный оживленной болтовней и восхитительными запахами.

Орека познакомили с старшей женщиной по имени тетя Софи, которая пожала ему руку с благодарным блеском в глазах.

— Я знаю, что ты будешь хорошо относится к моей племяннице, — прошептала она ему, хотя угроза была очевидной.

— Всегда, — пообещал он.

Он снова сел за стол рядом с Сорчей, все заняли те же места, что и накануне вечером. Перед ними поставили еще одно дымящееся блюдо, и все с аппетитом поели. На этот раз ему было легче насытиться, во время еды задавалось меньше вопросов.

Однако их приберегли на потом.

Когда мать и тетя встали, отводя младших девочек, чтобы помочь с посудой, второй по старшинству брат, Найл, поставил локти на стол и наклонился вперед, глаза его озорно блестели.

Сорча напряглась рядом с ним, словно предчувствуя то, что должно было произойти.

— Итак, Орек, скажи нам. Это правда, что ты спишь с нашей сестрой?

Найл широко улыбнулся на этот дерзкий вопрос, смеясь над собственной шуткой, даже когда Коннор ткнул его локтем в ребра. Мэйв тоже засмеялась, и отец смотрел на это с легким удивлением.

Орек стиснул клыки, недовольно отреагировав на вопрос и сопровождающий его смех. Это не походило на мягкие подшучивания, которые позволяла себе Сорча, и Орек слишком часто был объектом насмешек в клане, чтобы не понять, что шутят за его счет. Он мог справиться с этим, давно закалившись в противостоянии чужой злобе, но видеть, как насмешки направлены на его спутницу, разбудило в нем зверя. Орек положил руку на бедро Сорчи под столом, ощущая необходимость в этой связи.

— Должно быть, так и есть, — засмеялась Мэйв. — Иначе зачем бы он терпел ее нытье?

Найл снова фыркнул от смеха и получил еще один тычок локтем в бок, на этот раз сильнее. Коннор свирепо посмотрел на них обоих.

— Не веди себя как капризный ребенок, — упрекнул он Мэйв.

Мэйв с усмешкой посмотрела на старшего брата.

У Орека зазвенело в ушах, и он напряг каждый мускул, чтобы сдержать кипящую в нем ярость. Это была ее семья. То, как они взаимодействовали, было сложным танцем, который он только начал разучивать. Его челюсть не переставала ныть от того, как сильно он вонзил клыки в десны.

Они оскорбляют мою пару.

Сорча медленно наклонилась вперед, поставив локти на стол, как это делал Найл. Она пристально смотрела на сестру, пока та не покраснела и не опустила взгляд.

— Я сражалась с орками и работорговцами — твои маленькие коготки не причинят мне вреда, Мэйв Брэдей.

Она медленно перевела взгляд на Найла, который сглотнул. Злой части Орека это понравилось.

— Отвечая на твой вопрос, да, он спит со мной. Уже некоторое время. Мы вместе, Найл. Повзрослей.

С этими словами она хлопнула ладонями по столу и поднялась, свирепо глядя на своих братьев, сестер и отца. Она протянула Ореку руку, но прежде чем он смог встать, чтобы присоединиться к ней, вмешался Кьяран.

— Сорча, подожди. Нам нужно обсудить твое пленение и возвращение домой.

— Это не может подождать? — произнесла она сквозь стиснутые губы.

— Нет, не может. Нам нужно сделать это по свежим следам, — он прочистил горло. — Довольно, хватит дразниться на ночь глядя. Не приставай больше к своей сестре.

Щеки Мэйв порозовели.

— Папа, мы просто…

Кьяран взмахнул рукой в воздухе, прекращая ее протесты.

— Твоя сестра недавно вернулась домой и не нуждается в нападках. А теперь нам нужно обсудить важные вещи, так что ступай. Ты тоже, Калум. Возьми свой пирог на кухне и отправляйся спать.