Охотник И Его Горгулья - Елена Ларичева

Я выбрался из-за стола, дополз до кровати и рухнул на покрывало, как был - в легкой куртке и ботинках.

Месяц прошел как в тумане. Я ловил незаконопослушных личностей, помогал Тирелю с переездом в новый дом. Плюс выпала моя очередь разгребать архивы Вольницы.

Благодаря усилиям Нюки, имя Виресы словно стерлось из памяти окружающих - ни единого упоминания. Даже Лягушонок обходил меня стороной - а это вообще чудо расчудесное. Так что постепенно, сжав зубы и контролируя мысли, я медленно возвращался к нормальной жизни.

С трудом я убедил себя в том, что завтра, от силы послезавтра на душе посветлеет, оживут былые интересы и увлечения. Что-то начало получаться, но ровно до той поры, пока прошлое снова не постучалось в дом.

В то утро я был один, листал библиотечные книги. Вот она, долгожданная свобода. Не о ней ли я грезил в шумной компании Виресеных однокурсников? Не о ней скучал, зевая в кулак на концертах и спектаклях? Теперь ясно - с собственной свободой я разминулся.

Стук в дверь прервал приступ самоедства. Не смея надеяться на чудо, я кинулся открывать.

На пороге стояла Ассельна. Выглядела она значительно лучше, чем в прежнюю встречу, одета богато и модно. Нашла покровителя или провернула очередное дельце?

Никаких эмоций гостья во мне не пробудила. После долгих тревог, увлечения, сменившегося ненавистью, и презрения, она стала мне безразлична. Очередное лицо из толпы, имя из тысячи иных в сборнике имен. Разве что ассоциации со снегом - густым, крупным, облепляющим лицо и собирающимся в сугробы выше колен… где-то там, в Гриврисе.

Раз так, следует быть вежливо-официальным.

- По какому вопросу?

Я впустил гостью внутрь. Угощения не предложу, но не оставлю женщину на лестничной площадке.

Она вошла, нарочно задела меня шуршащей пышной юбкой. Светлые волосы собраны в высокий пучок, сколоты заколкой с крупными рубинами. За год в Вольнице я стал спецом по ювелирным изделиям - подделку от природного камня отличу с полувзголяда.

- Я ничего не сделаю для Дириина Бласа, - на всякий случай предупредил я.

- Я не прошу. Вернее, попрошу не об этом.

Она резко обернулась - хищная, резкая. Жизнь ее не пощадила, не смотря на нынешний налет благополучия.

- Ты надул проповедника. Подсунул ему обманку. Мне нужно твое наследство. Ненадолго. На пару часов. Можешь даже не давать его в мои руки, просто приди и сделай то, что попрошу. И я навсегда исчезну из твоей жизни. Поверь - ничего противозаконного.

Сказать, что я опешил - ничего не сказать. Каким боком мошенница прознала о содержимом короба? О наследстве знала вся Вольница, но о реальном содержимом короба - всего несколько человек. Лягушонок! Убью паршивца!

Насладившись моим оцепенением, Ассельна вынула из крошечной сумочки колбу с письмом. Вытянув краешек бумаги, я вздохнул. Это Солев конспиратор, никогда не пользуется общественной почтой, предпочитает иные каналы доставки корреспонденции. А мама по старинке - через отделение ветродуек. Вот и храни теперь секреты…

- Все законно, - настаивала мошенница, презрительно осматривая голые стены, пляшущие в солнечном свете пылинки, следы от Нюкиных лап на пустом подоконнике.

Решено, иду в банк, снимаю со счета деньги - нанимаю ремонтную бригаду. И чтобы ни единого напоминания о квартире Виресы. И мебель обязательно в старинном стиле - что-нибудь легкое, невесомое, висящее в воздухе. Никакой модной массивности и резьбы по дереву!

- Приходи сегодня к пяти вечера, поговорим, - согласился я.

Она кивнула и, гордо цокая высоченными каблуками, вышла из квартиры.

Едва дверь за Ассельной захлопнулась, за спиной раздался злорадный комментарий Нюки.

- Любимую выпроводил, нелюбимую привадил. Еще и помогать вздумал.

- Сама ругалась, что за наследством не иду. Чем не повод? - фыркнул я, стягивая домашнюю рубашку и выискивая на железной стоячей вешалке что почище. Совсем опустился. Это не дело.

- Тогда не пешком, а как все цивилизованные люди - в экипаже.

- Непременно, дорогая.

С прибыли, полученной от проведения внепланового конкурса бардов, горгулья все-таки купила мне экипаж. В Манеисе нет иной альтернативы, кроме экипажей огнеметателей. Фиолетово-алые, различающиеся только оттенками и вычурностью узоров, они наводнили улицы.

Некоторые оригиналы перекрашивали свои средства передвижения с момента покупки. Но я не стал. Баклажаново-фиолетовый, блестящий даже в пасмурный день, с огневым рисунком по краю колпака и обводам колес, он пылился под навесом в конце квартала практически с момента покупки.

До работы я легко доходил пешком, там нагло эксплуатировал Тирелев экипаж. А при общении с Виресой - пешие прогулки были единственной возможностью побыть с любимой наедине, поговорить на интересующие меня темы.

Едва я выехал из-под навеса, Нюка шумно хлопая крыльями, угнездилась на сидениях за моей спиной и недовольно проворчала:

- Мог бы, как Тирель, насест соорудить.

Я проигнорировал горгулью, потянул за рычажок, и над головами бесшумно распахнулся купол. В первый момент можно подумать, что он стеклянный, как в старых моделях. И при повторном повороте рычага, с ужасающим скрипом поползет назад. Но сообразительные маги исхитрились, и в последних моделях поблескивало зеркальной гладью силовое поле, непробиваемое даже из трубок Ариде, а отключающееся за доли секунды.

Дорога до банка заняла минут семь, получение наследства - десять. После по настоянию Нюки я направился в Вольницу. Где должен проводить выходные Охотник без личной жизни? Правильно, на работе.

Одиннадцать часов дня. Утренние дела распределены. Ньего умчался неведомо куда. Подозреваю, что в Орден. Считалось, что Вольница может отчитываться только перед Советом князей и Советом Мастеров, но принадлежность Ньего Регара к рядам огнеметателей практически приравнивала нас к еще одной резиденции Ордена. Меня сей факт не смущал, скорее давал дополнительное чувство защищенности. И материальную выгоду хотя бы потому, что мой Преследующий оказался из той же песочницы. Мы с Тирелем частенько выполняли внеплановые задания "в обход кассы".

В просторной комнате обнаружился Оридаль - один одинешенек. Он вяло кивнул и углубился в сборку некой механической пакости. Общение со знаменитой изобретательницей сказалось на нем не самым благоприятным образом. Теперь юное дарование грезило собственноручно собрать если не вертолет, то хотя бы садовую тележку.

Я подавил смешок и прямиком направился в самое спокойное место в Вольнице - в начальственный кабинет. Плюхнувшись на гостевой стул (никто в здравом уме не покусится на кресло-качалку Главного), я отодвинул папки с бумагами и птичьи статуэтки, а на освободившееся место пристроил отцовский "кубик".