Охотник И Его Горгулья - Елена Ларичева

Сгорающая с нетерпения Нюка поднялась на задние лапы, передние умостила на краю столешницы и потянулась мордочкой к волнующей ее загадке. Разве может хоть одно мало-мальски важное дело пройти без ее внимания и контроля?

Я шумно выдохнул, растер ладони и прижал их к коробу с единственной мыслью - покончить с неизвестностью.

Внутри тихо щелкнуло. Серебристая субстанция, образующая короб, задымилась, распространяя неподражаемый аромат горелой резины, зашипела, съеживаясь и пузырясь. Не прожгла бы столешницу…

- Ребята почти угадали, - прокомментировала горгулья, засовывая мордочку в клубы черного дыма. Вот любопытная, надышится едкой гадости, лечи потом!

Когтистая лапка оказалась проворней моей руки, и отцовское письмо перекочевало вместе с зубастой похитительницей прямиком на стеллаж. Можно подумать, я стану бегать за крылатой, подпрыгивать и вопить: "Отдай, отдай!", как ей нравится. Первая не вытерпит, поделится информацией.

Аккуратно, чтобы не сбить настройки, я взял в руки злополучную пирамидку. Мелкая невзрачная золотая висюлька болталась на длинной цепи. Встретил бы в ювелирной лавке, не обратил внимания. Кроме амулета мне достались два перстня. Один из них улучшал память, другой позволял бодрствовать трое суток. Был еще совместный портрет "мама-папа-я". Его я спрятал в карман, дома налюбуюсь.

Ага, за путепрокладчик спасибо. Такого даже у Ньего нет. Двойной браслет разворачивал в воздухе подробную карту Шеехра и близлежащих земель с дорогами, населенными пунктами, реками и родниками. При необходимости можно было сколь угодно увеличивать масштаб. И самое главное - при выборе нужной точки на карте хозяин браслетов чувствовал верное направление до своей цели.

Я только собрался проверить, выбрать заветный город Тидьер - родину Виресы, как со стеллажа донеслось кудахтанье. Моя зубастая подруга заливалась сме… Нет, бессовестно ржала. Стеллаж ощутимо дрожал, звенели статуэтки на полках, качались цветы.

- Яичко снесла, крылатая? - поинтересовался я, любуясь зрелищем. - Просвети меня, несравненная, что вычитала.

- Подли-и-изываешься?

- Да что ты, прекраснейшая. Всего лишь смиренно дожидаюсь твоей благосклонности.

- Тогда слушай, ничтожный.

Она перелистнула пару страниц письма (а папуля даже Тарвиса за пояс заткнул по красноречию) и неподражаемым низким голосом озвучила отцовские откровения.

- С Нариро мы расстались на закате. Он торопился на корабль. Я продолжил путешествие через джунгли…

Лес шумел под напором восточных ветров, сильных в это время года, несущих сухой прохладный воздух и временное освобождение от теплолюбивых насекомых. Кроны гнулись, скрипели, потрескивали. Зато на заросшей густым низким кустарником и пышными травами земле движения воздуха почти не чувствовалось. Сыро, почва мягко прогибается под ногами, при приближении человека с камней разбегаются жуки и ящерки. В кустах шуршат мелкие неопасные звери, а вверху кричат птицы - громко, надрывно, печально.

Не смотря на всю опасность маршрута - один, в южный джунглях - Дильтар Гарес любил свои путешествия. Возможно, из-за ощущения дороги, из-за радости выступления перед чужими людьми, чьи селения затеряны в непроходимых дебрях. Презрительно именуемые жрецами "дикарями" не столько прислушивались к проповедям, сколько желали узнать, что творится в большом мире, с любопытством интересовались бытом, ценами, товарами, искренне сожалели, что проповедники несут слово истинной веры, но не везут товары на обмен.

Дильтар научился ценить и уважать чужую веру, разобрался в хитросплетениях философии иных учений, потому при обращении к иноверцам мог аргументировано доказать преимущества поклонения Всевеликому.

И сейчас просиживая вечерами у костра над добытой в мертвом городе книгой, вертя в пальцах амулет, спрятанный в тайнике обложки, молодой проповедник медленно, но старательно расшифровывал письмена жрецов Неназванных богов. Точнее, тогда он счел, что знает, как действует амулет, и самонадеянно применил свои знания в ближайшем селении.

Результат превзошел самые смелые ожидания. После первых слов проповеди жители прониклись правильностью истинной веры, отреклись от идолов и выразили горячее желание следовать заветам Всевеликого Тардена и Милостивой Соэры.

Сказать, что Дильтар был доволен - покривить душой. Ночью он плакал от счастья, узрев в случившемся божью волю. Пусть Всевеликий действовал через заговоренную вещицу чужой веры, проповедника это не смутило. Не растерялся он и во второй, и в третьей деревне.

Бережно храня в сумке тяжелый книжный том, украшенный пятнами плесени, где амулету была посвящена всего одна страница из трех сотен таких же хрупких, спрессованных, Дильтар наивно грезил, что однажды все люди на земле уверуют во Всевеликого. Верил и изо всех сил приближал тот день.

На радостях он написал Нариро об обретенном чуде, уверенный - среди множества собранных другом амулетов наверняка отыщутся такие же. Но верна людская пословица, утверждающая - не дело хвастаться раньше получения результата.

На обратной дороге он с ужасом узнал - эффект от проповедей под влиянием амулета недолговечен. Жители посещенных им деревень все также истово поклонялись своим поганым божкам.

Дильтар впал в уныние, но не оставил надежд, продолжал экспериментировать с находкой, изучал ее действие на жителей "просветляемых" селений и случайных попутчиков, пока случайно не выяснил следующий факт. Чтобы добиться от амулета стойкого эффекта следует просить абсолютно противоположенного. То есть если бы проповедник решил продолжать нести слово истинной веры и дальше, то должен был на нее клеветать. И ровно через четверть луны достиг бы желаемого результата.

Новое знание привело его в смятение. Клеветать на Всевеликого и Милостивую было против сердца. Изменить настройки проклятого амулета, чтобы обойти это свойство, Дильтар не мог. Оставалось отыскать человека, которому амулет пришелся бы по душе и не принес бы горя.

Он приглядывался к встречным людям, беседовал, выяснял их желания, благо, со служителем веры откровенничали охотно. Но достойного хозяина своей находки проповедник так и не находил, пока на постоялом дворе в самом центре Шеехра не повстречал кахе - жреца Неназванных богов. Вернуть тем, у кого взял - чем не выход, не избавление от опасного соблазна для себя и других? Тем более, иной хозяин амулета мог натворить много бед.

Пробравшись между занятыми народом столиками, здороваясь и благословляя, Дильтар пробрался к жрецу. Мысленно быстро произнеся молитву, проповедник обратился к нему.